Фантазии, лайки и секс: как нарциссизм связывает три зависимости

Исследование психологов из Sapienza University of Rome и eCampus Telematics University показало: люди, которые часами погружаются в яркие, почти кинематографичные фантазии, чаще сообщают о проблемном использовании социальных сетей и гиперсексуальном поведении. Возможным связующим звеном оказался патологический нарциссизм — не бытовая любовь к зеркалу, а трудности с поддержанием устойчивой самооценки.

Обычные мечты помогают скоротать время, переработать события и справиться с эмоциями. Но у некоторых фантазирование превращается в жёсткую привычку: человек проводит в выдуманных мирах много часов, переживает сенсорные детали и при этом понимает, что находится в реальности. Если такое поведение мешает работе, учёбе или отношениям, его называют maladaptive daydreaming — дезадаптивным, или патологическим, мечтанием. Официальным психиатрическим диагнозом это состояние пока не считается, но оно может пересекаться с поведенческими зависимостями, обсессивно-компульсивными чертами и диссоциативными симптомами.

Учёные изучали две связанные проблемы: зависимость от социальных сетей и гиперсексуальность. В первом случае речь идёт о потере контроля над цифровыми привычками, эмоциональной зависимости, конфликтах и изменениях настроения. Во втором — о повторяющихся сексуальных фантазиях и действиях, которые человек безуспешно пытается контролировать и нередко использует для ухода от неприятных чувств.

В онлайн-опросе участвовали 559 взрослых со средним возрастом 27 лет; 68% составляли женщины. Большинство жили в европейских странах — Италии, Греции, Турции и Испании. Участники заполнили стандартизированные анкеты, оценивавшие интенсивность дезадаптивного мечтания, симптомы зависимости от соцсетей, гиперсексуальное поведение и два типа нарциссических черт. Почти 29% набрали баллы выше предложенного клинического порога для дезадаптивного мечтания.

Результаты показали умеренную связь между интенсивным фантазированием, проблемным использованием соцсетей и гиперсексуальностью. Чем сильнее были симптомы мечтания, тем выше в среднем оказывался уровень патологического нарциссизма. Статистический анализ показал, что нарциссические черты частично объясняли обе связи — и с соцсетями, и с гиперсексуальностью. Все изученные переменные объясняли примерно 20–24% различий в показателях дезадаптивного мечтания, поэтому самооценка важна, но не является единственным фактором.

Авторы выделяют два варианта нарциссизма. Грандиозный связан с чувством превосходства, правом на особое отношение и стремлением поддерживать возвышенный образ себя; он сильнее коррелировал с гиперсексуальностью. Уязвимый вариант проявляется чувствительностью к критике, стыдом и страхом отвержения; он теснее был связан с проблемным использованием соцсетей, где проще отредактировать образ и избежать немедленной реакции собеседника. Молодые участники чаще сообщали о более выраженных симптомах во всех категориях.

Исследование не доказывает причинность: оно проводилось в один момент и основывалось на самоотчётах. Онлайн-формат может искажать ответы, в выборке было много женщин, а английский не являлся родным языком для многих участников. Чтобы понять, как привычки развиваются и влияют друг на друга, нужны длительные исследования.

Тем не менее результаты указывают на практический вывод: работа с поведенческими зависимостями может требовать внимания к самооценке, стыду, эмоциональной регуляции и реальным отношениям. Терапия, направленная на уязвимость самооценки, иногда способна оказаться полезнее, чем попытка механически запретить человеку соцсети, сексуальные фантазии или уход в воображение. Статья «Maladaptive Daydreaming, Hypersexuality, and Social Media Use: Testing Narcissism as a Mediator in a Young Adult Online Sample» опубликована в журнале Psychology of Consciousness: Theory, Research, and Practice; авторами стали Alessia Renzi, Filippo Maria Nimbi и Rachele Mariani.