Стыд, который не отпускает

Хронический стыд может превращать пережитое в детстве эмоциональное насилие в постоянную ловушку из тяжёлых мыслей. К такому выводу пришли авторы исследования, опубликованного в British Journal of Psychology. Речь идёт не о разовой неловкости, а о стойком ощущении собственной неполноценности, которое способно подпитывать болезненные способы обращения с эмоциями во взрослом возрасте.

Эмоциональное насилие — это нематериальное, но вполне реальное обращение с ребёнком: угрозы, запугивание, унижение и постоянное обесценивание со стороны взрослых, от которых он зависит. Такие действия бьют не по коже, а по формирующемуся чувству собственной ценности. Психика, как обычно, запоминает урок даже тогда, когда взрослые делают вид, что «ничего такого не произошло».

У переживших подобный опыт чаще наблюдаются трудности с регулированием эмоций. Исследователи изучали так называемую aversive cognitive perseveration — навязчивое удерживание внимания на негативе. В неё входят три элемента: руминация, то есть застревание на самокритичных мыслях; избегание переживаний, когда человек пытается подавить неприятные чувства; и непринятие эмоций, при котором он злится на себя уже за сам факт тревоги или боли.

Все эти стратегии относятся к регуляции эмоций «после пожара»: человек пытается справиться с переживанием, когда оно уже разгорелось. Такой подход истощает и нередко закручивает замкнутый круг — чем сильнее человек старается не чувствовать, тем настойчивее возвращаются неприятные мысли.

Стыд отличается от чувства вины. Вина говорит: «я сделал что-то плохое». Стыд утверждает: «плохой — я сам». Он может быть хронической чертой, когда ощущение несостоятельности возникает в самых разных ситуациях, или временной реакцией на конкретное унижение.

Команда психолога Mohammadali Amini-Tehrani из University of Western Australia проверила, может ли именно стыд связывать детское эмоциональное насилие с разрушительными мыслительными привычками во взрослом возрасте. В исследовании участвовали 93 студента. Они заполнили анкеты об опыте детского обращения, склонности к хроническому стыду и привычных способах реагирования на негативные эмоции.

Затем участники сыграли в Cyberball — компьютерную игру, которую используют для изучения социального исключения. Испытуемые думали, что перебрасывают мяч с тремя реальными людьми, но партнёрами были компьютерные аватары. В определённый момент они переставали передавать мяч участнику. В этой версии игры финальное сообщение сообщало, что его исключили из-за худшего результата в группе.

После отвержения учёные измеряли немедленное чувство стыда и общий негативный эмоциональный фон. Затем, после короткого отвлекающего задания, они оценивали, насколько участники снова погружались в самообвинение, избегание переживаний и непринятие эмоций.

Результат оказался неоднозначным. История эмоционального насилия действительно была связана с более высоким хроническим стыдом, а хронический стыд — с большей склонностью к вредным мыслительным стратегиям в повседневной жизни. Он также предсказывал их использование сразу после лабораторного отвержения.

Но ожидаемой связи между прошлым насилием и резким всплеском ситуативного стыда после игры исследователи не обнаружили. Более того, среди участников с умеренным и тяжёлым опытом эмоционального насилия немедленные стыд и навязчивое обдумывание после отказа даже снижались. Авторы предполагают, что это может быть признаком эмоционального притупления или физиологического «отключения», которое иногда формируется после сильного раннего стресса.

При этом общая закономерность сохранилась: чем выше стыд — хронический или ситуативный, — тем сильнее руминация, избегание и непринятие эмоций. Возможно, человек пытается бесконечным анализом исправить не конкретный поступок, а собственное ощущение «испорченности». Получается довольно жестокий внутренний ремонт: инструментом служит мысль, а результатом — ещё больше повреждений.

Для психотерапии это означает необходимость отдельно распознавать стыд, а не смешивать его с общим плохим самочувствием. Проблема в том, что стыд сам подталкивает к избеганию, поэтому человеку бывает трудно заметить и назвать его.

Однако выводы пока предварительные. В исследовании было всего 93 участника — студенты, которых также отбирали без тяжёлой депрессии. Поэтому результаты нельзя автоматически переносить на клинические группы или всё население. Кроме того, данные собрали за один сеанс и в основном на основе самоотчётов, а игра могла вызвать не только стыд, но и страх, шок или другие чувства.

В будущих работах авторы предлагают использовать физиологические показатели — например, частоту сердцебиения и кожную проводимость, — а также наблюдать людей в течение длительного времени. Это поможет понять, действительно ли у переживших насилие стресс вызывает своеобразное эмоциональное отключение и как краткий стыд превращается в устойчивый негативный образ себя.

Статья «Shame as a mediator of the association of childhood emotional abuse with aversive cognitive perseveration in adults» написана Mohammadali Amini-Tehrani, Michael Weinborn, Kenneth Sim, Jeneva L. Ohan и Kristin Naragon-Gainey.