Свежий ветер Mercury: история окна Breezeway и обратного ската крыши
Следите за новостями по этой теме!
Подписаться на «Раритет на колесах / Интересные автомобили»
Свежий ветер перемен иногда поднимается там, где его меньше всего ждёшь – в закрытых до скрипа салонах американских олдтаймеров середины прошлого века. Классический Mercury Montclair Breezeway 1965 года, обнаруженный автоэнтузиастом Тайсоном Хьюги на свалке, – не просто ветеран, а ходячая иллюстрация затейливых экспериментов Ford Motor Company конца 50-х и 60-х годов.
Эта машина отличалась так называемой обратной наклонной крышей – архитектурным кульбитом, вдохновлённым дизайнерскими линейками Ford 50-х, и, как выясняется, оказавшим влияние даже на французские Citroen и британские Ford Anglia (да, именно ту, что мелькала в книгах про Гарри Поттера). Но обо всём по порядку.
1957 год для мира автомобилей был не просто вехой, а настоящим парадом прогресса. Virgil Exner наводнил дорогие улицы Америки футуристическим Forward Look от Chrysler, в свет вышли дорогостоящие и роскошные Continental Mark II и Cadillac Eldorado Brougham, топовые Chevrolet и Pontiac впервые получили впрыск топлива, а чакры элитного Packard окончательно соединились со Studebaker. Mercury же вступил в гонку с обновлённой линейкой во главе с мистически футуристическим маркетингом: "Автомобиль мечты – Turnpike Cruiser". Новые Монтерей и Монтклер, да ещё четыре вагончика – в общем, угощенье на каждый вкус. Всё бы хорошо, но экономический спад заставил марку откопать с небытия даже давно забытый Medalist.
Среди всего этого великолепия особняком стоял Turnpike Cruiser – автомобиль с устрашающе забавным по сегодняшним меркам названием, но ультрасовременным для эпохи, которая только начинала мечтать о бесконечных трассах. В стиле кино про будущее, машина обзавелась своим "гвоздём программы": электроприводным задним стеклом в вентиляционной системе Breezeway. Управлял им лишь водитель, потому ни о каком сквозняке в пользу задних пассажиров речи не шло. На следующий год Turnpike Cruiser потерял самостоятельность, став частью ряда Montclair, но окно-автомат никуда не делось.
Завидев эту идею, Ford махнул широким жестом – и поставил похожую конструкцию на роскошный Continental Mark III (Lincoln), хоть без особого акцента на бренде и с не столь навязчивой подачей. В отличие от Mercury, тут стекло примыкало к обводам кузова и даже встречалось на кабриолетах серии, а остальные модели "Линкольна" обзавелись эффектным панорамным остеклением и тем же обратным скатом. Эта эпопея, охватившая интервал с Mark III по Mark V (1958–1960), тоже вскоре сошла на нет.
К 1963 году притихший тренд неожиданно вернулся ровно туда, откуда и начинался: новые Mercury вновь получили фокусы с обратной крышей и подвижным окном. А позже эстетика докатилась аж до Европы – Англия с её угловатым Ford Anglia и французы с Citroen Ami 6. Кстати, именно такую машину можно встретить на страницах саги о Гарри Поттере, где она летает, нарушая все законы физики и британские ПДД. Хочется спросить: а где ещё след выглядит столь же странно?
PEREC.RU
Mercury, а также его кузен Lincoln, решили в конце 1950-х и начале 1960-х устроить показ излишеств для среднего класса: панорамные задние стекла и крыши словно для того, чтобы водителю дуло в самый затылок, а пассажиры удивлялись – зачем? Автомобильный маркетинг жил тогда по принципу: всё ради эпатажа, мало ради здравого смысла. Breezeway у Mercury был представлен как "революция вентиляции" – электрическое заднее стекло позволило самому водителю решать, сколько свежего (а чаще – пыльного) воздуха попадёт в машину. В Lincoln скопировали, но сомнительную деталь использовали почти как украшение, а не функцию. В Европе кузовные кульбиты тоже нашлись – Citroen Ami 6 и англичанин Ford Anglia со своими наклонными крышами, хотя используемость всего этого добра оканчивается на уровне «круто – и хватит». Заглянув на авторазборку, вы удивитесь, сколько таких необычных обломков «американской мечты» теперь ржавеет под дождём. Удивительно, что никто до сих пор не додумался встроить туда кофемашину. Вся эта история – про то, как индустрия гналась за видом и эмоциями, а не практичностью. Всё, как любит автоистория: больше странностей – выше статус, меньше смысла – ярче миф.
