Детство без заботы меняет мозг
Следите за новостями по этой теме!
Подписаться на «Психология / Научные исследования»
Раннее детство — не запасной аэродром, а время, когда мозг учится работать слаженно. Исследование, опубликованное в Proceedings of the National Academy of Sciences, показало: тяжёлая психосоциальная депривация — нехватка стабильной заботы, общения и стимуляции — может надолго изменить развитие мозговой активности в подростковом возрасте.
Подростковый период считается важным этапом созревания мозга. Обычно в эти годы человек быстрее и точнее удерживает внимание, игнорирует отвлекающие стимулы, контролирует импульсивные реакции и приспосабливается к меняющимся требованиям. Одним из возможных механизмов этого улучшения считают синаптический прунинг — «редактирование» связей между нервными клетками: слабые соединения постепенно устраняются, а более эффективные укрепляются.
Компьютерные модели предполагают, что такой процесс помогает мозговой активности быстрее возвращаться к привычному состоянию после сбоя. Учёные решили проверить, не нарушает ли ранняя депривация подобную настройку.
Исследователи под руководством Марты Андухар из Национального института психического здоровья использовали данные Bucharest Early Intervention Project — длительного рандомизированного исследования в Румынии. В его начале детей младше примерно двух с половиной лет, живших в государственных учреждениях, случайным образом распределили: одних перевели в качественные приёмные семьи, другие продолжили получать обычный институциональный уход. Учреждения обеспечивали питание и жильё, но часто не давали постоянных, чутких отношений со взрослыми.
В анализ вошли 163 человека: 52 ребёнка изначально направили в приёмные семьи, 51 — оставили в учреждениях, хотя позднее румынские органы опеки перевели многих детей из второй группы в другие места. Ещё 60 участников никогда не жили в учреждениях и были набраны в местном сообществе. Обследования проводили примерно в 12, 16 и 21 год; средний возраст участников во время визитов составлял около 12,7, 16,9 и 23,3 года.
Участники выполняли тест Фланкера. Нужно было реагировать на центральную стрелку и не поддаваться влиянию соседних стрелок, направленных в ту же или противоположную сторону. Задание проверяет внимание и способность подавлять автоматическую реакцию.
Одновременно учёные записывали электрическую активность мозга с помощью электроэнцефалографии, или ЭЭГ. Затем математическая модель оценивала, как быстро индивидуальные отклонения активности — отличие конкретной попытки от обычной реакции человека — возвращались к его типичному уровню. Чем выше показатель, тем дольше мозг «успокаивался» после отклонения.
Во всех группах показатель снижался с возрастом: в норме мозговая активность подростка постепенно стабилизируется быстрее. Но у участников, переживших институциональный уход, значения стабильно оставались выше, чем у людей без такого опыта. Группа приёмных семей не отличалась от группы, продолжавшей институциональный уход. Иными словами, именно этот показатель не продемонстрировал явной пользы приёмной семьи. Это не отменяет прежних результатов того же проекта, где после перевода в семьи наблюдалось восстановление некоторых других мозговых сигналов: нынешняя работа измеряла иной, более тонкий параметр.
Поведение следовало той же неприятной логике. Участники без опыта проживания в учреждениях в целом отвечали точнее, чем обе группы с институциональным прошлым. Между двумя последними группами заметной разницы по точности не было. По комбинированному показателю скорости и точности приёмная семья дала некоторую пользу, но авторы назвали восстановление умеренным и ограниченным.
Чем дольше мозговая активность возвращалась к обычному состоянию, тем менее эффективно человек выполнял задание — с учётом и скорости, и точности. В 12 лет связь была почти незаметной, но к 16 и 21 году становилась сильнее. Статистический анализ показал, что нейронные различия объясняли часть разрыва в результатах между участниками с институциональным прошлым и без него.
Авторы заключили, что ранняя депривация оставляет долговременный след в траектории развития мозговой активности и влияет на созревание систем, связанных с когнитивным контролем.
При этом исследование не даёт права объявлять механизм доказанным. Связь с синаптическим прунингом остаётся интерпретацией: ЭЭГ не показывает напрямую соединения между клетками мозга. Гипотезу ещё предстоит проверить, например в исследованиях на животных, где записи активности можно сопоставить с анатомическими данными.
Есть и другие ограничения. Группа детей, никогда не живших в учреждениях, не формировалась случайным образом, поэтому различия могли быть связаны не только с депривацией. Выборка была сравнительно небольшой, а условия жизни и последующий опыт детей после начала проекта различались.
Работу «Early psychosocial deprivation alters the refinement of neural dynamics across adolescence» подготовили Marta Andujar, Lucrezia Liuzzi, Daniel S. Pine, Charles A. Nelson III, Charles H. Zeanah, Nathan A. Fox и Bruno B. Averbeck.
PEREC.RU
Исследование Marta Andujar и коллег, опубликованное в Proceedings of the National Academy of Sciences, изучило, как тяжёлая психосоциальная депривация в раннем детстве связана с развитием мозговой активности в подростковом возрасте. Психосоциальная депривация возникает, когда ребёнку не хватает стабильной заботы, живого общения, стимуляции и отзывчивых отношений со взрослыми. Государственные учреждения могут обеспечить питание и жильё, но не всегда дают постоянное взаимодействие, необходимое для нормального развития.
Учёные использовали данные Bucharest Early Intervention Project — длительного рандомизированного исследования в Румынии. В начале проекта детей младше примерно двух с половиной лет, живших в государственных учреждениях, случайным образом распределили в две группы: одних перевели в качественные приёмные семьи, другие продолжили получать обычный институциональный уход. В итоговый анализ вошли 163 участника. 52 человека были направлены в приёмные семьи, 51 — в группу продолжения институционального ухода, хотя многих детей из этой группы позднее перевели в другие условия органы опеки. Ещё 60 человек никогда не жили в учреждении и были набраны в местном сообществе.
Участников обследовали примерно в 12, 16 и 21 год; средний возраст во время визитов составлял около 12,7, 16,9 и 23,3 года. Они выполняли тест Фланкера: требовалось реагировать на центральную стрелку и игнорировать окружающие стрелки, направленные в ту же или противоположную сторону. Тест оценивает внимание, способность подавлять автоматическую реакцию и когнитивный контроль.
Во время задания исследователи записывали электрическую активность мозга с помощью ЭЭГ. Затем математическая модель определяла, как быстро временные отклонения мозговой активности возвращались к индивидуальному типичному состоянию. Более высокий показатель означал, что отклонения сохранялись дольше.
Во всех группах показатель снижался с возрастом: мозговая активность обычно становится быстрее и стабильнее по мере взросления. Однако участники с опытом институционального ухода постоянно демонстрировали более высокие значения, чем люди, никогда не жившие в учреждениях. Приёмная группа не отличалась от группы продолжения институционального ухода по этому показателю. Это не совпало с некоторыми прежними результатами того же проекта, где у детей после перевода в приёмные семьи улучшались отдельные мозговые сигналы, но новая работа измеряла другой, более детальный параметр.
Поведенческие данные показали сходную картину. Участники без институционального прошлого были в целом точнее обеих групп с таким опытом. Между приёмной и институциональной группами по точности различий не обнаружили. В комбинированном показателе скорости и точности приёмная семья дала некоторый положительный эффект, однако авторы оценили восстановление как умеренное и ограниченное.
Участники, чья мозговая активность медленнее возвращалась к обычному уровню, менее эффективно выполняли задание с учётом скорости и точности. В 12 лет эта связь была незначительной, но к 16 и 21 году усиливалась. Статистический анализ показал, что нейронные различия объясняли часть разрыва между людьми с институциональным прошлым и без него.
Авторы считают, что ранняя депривация оставляет долговременный след в развитии мозговой динамики и влияет на созревание систем когнитивного контроля. Возможным механизмом они называют нарушение синаптического прунинга — процесса, при котором слабые связи между нервными клетками устраняются, а сильные укрепляются. Однако это лишь интерпретация: ЭЭГ не измеряет соединения между клетками напрямую. Для проверки гипотезы потребуются исследования, например на животных, объединяющие записи активности мозга с анатомическими данными.
Работу следует трактовать осторожно. Контрольная группа никогда не жила в учреждении и не формировалась случайным образом, поэтому её отличия могли быть связаны с другими факторами. Кроме того, выборка была сравнительно небольшой, а размещение детей и последующий жизненный опыт после начала исследования различались. Тем не менее результаты показывают, что ранняя стабильная забота важна не только для эмоционального состояния ребёнка, но и для созревания мозговых систем внимания, самоконтроля и адаптации к меняющимся требованиям.
