Семья против тревоги

Исследование показывает: родственники людей с тревожными расстройствами и обсессивно-компульсивным расстройством (ОКР) часто меняют собственную жизнь, чтобы близкий не сталкивался со страхами и навязчивыми ситуациями. Такое поведение встречается в любом возрасте — от детства до зрелости. Но есть важная оговорка: если специалисты целенаправленно помогают семье отказаться от подобных привычек, исходный уровень вовлечённости родственников не мешает пациенту добиться улучшения.

Тревожные расстройства и ОКР вызывают сильный страх, дискомфорт и заметно нарушают повседневную жизнь. Родственники, видя страдания близкого, стараются быстро облегчить их. В психотерапии это называют family accommodation — семейной адаптацией к симптомам. Она может выражаться в постоянных заверениях, участии в ритуалах, снятии с человека обычных обязанностей или изменении домашних и досуговых планов.

На короткой дистанции такая помощь кажется заботой. Однако со временем она способна усиливать проблему: человек получает подтверждение, будто опасная ситуация действительно невыносима, а справиться самостоятельно невозможно. Из-за этого он не получает опыта, который в когнитивно-поведенческой терапии называют корректирующим: столкнуться со страхом и убедиться, что тревогу можно выдержать. Подобный цикл возникает не только между родителями и детьми, но и между взрослыми партнёрами, супругами, братьями, сёстрами и другими родственниками.

Команда Jacqueline Sperling, клинического психолога, доцента Harvard Medical School и содиректора McLean Anxiety Mastery Program при McLean Hospital, решила сравнить такие семейные механизмы у детей, подростков и взрослых. В исследование вошли 67 участников от 8 до 19 лет и 131 взрослый в возрасте от 18 до 76 лет. Дети проходили интенсивную амбулаторную программу несколько раз в неделю. Взрослые участвовали в программах дневного стационара или стационарного лечения; средняя продолжительность пребывания составляла около двух месяцев.

В начале и в конце лечения пациенты и участвовавшие родственники заполняли анкеты. Они оценивали тревогу, симптомы ОКР и депрессии, нарушение повседневного функционирования и частоту семейной адаптации. За детей отвечали родители, а у взрослых — родители, супруги, партнёры или братья и сёстры.

Все пациенты проходили когнитивно-поведенческую терапию с постепенным столкновением с пугающими ситуациями. Семьи регулярно подключались к лечению: специалисты объясняли, как уменьшать участие в симптомах и при этом сохранять поддержку. Например, родителям предлагали постепенно сокращать время, которое они провожают тревожного ребёнка в школу. Родственников взрослых учили реже отвечать на повторяющиеся звонки с просьбами подтвердить, что со здоровьем всё в порядке.

Семейная адаптация оказалась почти повсеместной. При поступлении 100% детей или их родителей сообщили хотя бы об одной такой форме поведения. Среди взрослых этот показатель составил 95%. Часто родственники заверяли пациента, позволяли ему избегать повседневных обязанностей и меняли семейный досуг. При этом близкие обычно сообщали о большем числе подобных действий, чем замечали сами пациенты.

У детей вмешательство семьи было выражено сильнее. Ежедневно успокаивали ребёнка 60% родителей, тогда как среди родственников взрослых пациентов — 24%. Более высокая семейная вовлечённость в начале лечения также была связана с более тяжёлыми симптомами тревоги и ОКР и с большими трудностями в повседневной жизни.

Но к выписке пациенты улучшались независимо от того, насколько активно семья помогала симптомам в начале. Это не означает, что семейная адаптация безвредна. Все участники проходили интенсивное лечение, где родственников специально учили прекращать поддерживать тревогу и ОКР. В обычной терапии, если семейные привычки остаются без внимания, они могут продолжать мешать выздоровлению.

У исследования есть ограничения. Участники проходили дорогие и требующие много времени программы, поэтому выборка оказалась сравнительно однородной: большинство участников были белыми. Анкеты основывались главным образом на самоотчётах, которые могут приукрашивать семейные отношения. Кроме того, детская и взрослая программы отличались, а набор опросников был не полностью одинаковым, поэтому прямое сравнение ограничено.

Авторы предлагают чаще оценивать семейную адаптацию — например, еженедельно, а не только в начале и конце лечения, — и привлекать независимых наблюдателей. Jacqueline Sperling также призывает теснее сотрудничать детские и взрослые программы, чтобы изучать лечение тревоги и ОКР на протяжении всей жизни. Исследование «Family Accommodation of OCD and Anxiety Symptoms Across the Lifespan» подготовили Jacqueline B. Sperling, Abigail M. Stark, Olivia Woodson, Esther S. Tung, Martha J. Falkenstein и Jennie M. Kuckertz.