Гормоны и риск

Новое исследование показало: у подростков-мальчиков, страдающих депрессией, повышенный уровень тестостерона связан с более высоким риском суицидальных мыслей и поведения. Учёные предполагают, что в будущем обычный анализ крови может помочь врачам заранее определять молодых пациентов, которым требуется особое внимание. Работа опубликована в журнале BMC Psychiatry.

За последние десять лет частота депрессии и попыток суицида среди подростков растёт. Главная проблема — отсутствие объективных медицинских маркеров, которые помогли бы заранее выявлять тех, кто находится в зоне высокого риска. Сейчас врачи вынуждены опираться на вопросы, беседы и самоотчёты — субъективные методы, которые легко подводят, если подросток не готов делиться переживаниями.

Давно обсуждается, может ли тестостерон играть роль в механизмах депрессии. Многочисленные исследования давали смешанные результаты: учёные часто объединяли взрослых и подростков или не разделяли данные по полу. При этом уровень гормонов сильно меняется с возрастом, а подростковый период — время резких гормональных перестроек.

У мальчиков в этом возрасте тестостерон растёт скачкообразно и способен влиять на эмоциональную сферу. Подростковый мозг вообще устроен так, что эмоции развиваются быстрее логики: лимбическая система уже «горит», а префронтальная кора ещё «спит». Это создаёт условия для импульсивности, вспыльчивости и резких решений.

Группа Хан Ванга из Capital Medical University изучила связь между тестостероном и суицидальными тенденциями у подростков с тяжёлой депрессией. Учёные использовали электронные медкарты больницы Anding в Пекине и проанализировали данные 1227 подростков 10–19 лет, госпитализированных с 2013 по 2020 годы. Пациентов с другими тяжёлыми психическими или физическими нарушениями исключили.

Подростков разделили на группы: с суицидальными мыслями и поведением и без них. Исследователи изучили их анамнез, демографию и анализы крови, включая уровень тестостерона. Для мальчиков и девочек данные рассматривались отдельно, при этом учитывались возраст, вредные привычки и длительность болезни.

У мальчиков картина оказалась однозначной: повышенный тестостерон почти всегда совпадал с наличием суицидальных мыслей или поведения. Связь сохранялась даже с учётом всех сопутствующих факторов. У девочек же тестостерон на суицидальный риск не влиял, хотя сами они чаще сообщали о суицидальных мыслях. Исследователи предполагают, что у девушек большую роль могут играть другие гормоны, например эстроген и прогестерон.

Учёные отмечают, что у юношей суицидальные попытки часто связаны с импульсивностью и агрессией, а препараты, снижающие эти состояния, уменьшают риск. Возможно, высокий тестостерон усиливает этот механизм. В прошлом уже находили генетические вариации, влияющие на то, как тестостерон проникает в мозг, и они тоже коррелировали с суицидальным поведением.

Чтобы проверить результаты, исследователи повторили анализ на другой группе — 579 подростков, госпитализированных в 2022–2023 годах. В этот раз добавили данные об индексе массы тела. Итог оказался тем же: у мальчиков с суицидальными тенденциями уровень тестостерона был выше, у девочек связи снова не обнаружили.

Авторы подчеркивают ограничения работы: она основывалась только на уже существующих записях, поэтому выявляет корреляции, но не доказывает причинность. Возможно, гормоны увеличиваются как реакция на стресс, а не являются его причиной. К тому же исследование включало только госпитализированных подростков, что не отражает всех случаев депрессии.

Будущие исследования должны включать долгосрочное наблюдение и многократные измерения гормонов, а также учитывать дополнительные переменные. Но уже сейчас ясно: депрессия у мальчиков и девочек — биологически разные процессы.