Следите за новостями по этой теме!
Подписаться на «Психология / Научные исследования»
Новое исследование, опубликованное в PNAS Nexus, разрушает красивую легенду о том, что охотники‑собиратели делятся едой исключительно из природной доброты. Учёные выяснили: за равенством у народа хадза из Танзании стоит не спонтанная щедрость, а куда более приземлённое стремление не остаться голодным. Если у кого‑то больше — у него просто берут.
Хадза живут у озера Эяси в Танзании, и многие из них до сих пор добывают пропитание охотой и собирательством. В их лагерях не найти ни вождей, ни сильных имущественных различий, а еду принято делить широко и без лишних церемоний. Долгие годы антропологи спорили, что движет такой практикой: врождённое чувство справедливости или социальное давление.
Ранее эксперименты исследовали только готовность людей отдавать. Но в реальной жизни хадза не только дают — они и просят, и забирают. Поэтому учёные создали новую игру, где можно и дать, и взять. В ней участвовали 117 взрослых жителей девяти лагерей. Им показывали фото их самих и неизвестного соплеменника и давали неравное количество жетонов — сушёных банановых чипсов, ценного лакомства. Далее участники могли распределить жетоны как угодно: оставить, отдать или забрать.
Результат? Большинство оставляло большее себе. В среднем «давали» лишь в 31% случаев, а «брали» — в 43%. Чаще всего неизвестному человеку не оставляли ничего. Если человек стартовал с преимуществом, только 41% делились, а 30% ещё и забирали лишнее. Равенство почти не достигалось.
Но если участник начинал с недостатка, почти 59% забирали у богатого партнёра. Именно тогда финальные распределения максимально приближались к реальному быту хадза.
Исследователи подчёркивают: это не опровергает равенство среди охотников‑собирателей. Оно существует, но держится на активных требованиях и социальном давлении, а не на утопической природной щедрости. Мужчины и молодые участники чаще делились при преимуществе; женщины и старшие больше удерживали при любых условиях. А те, кто сильнее контактирует с внешним миром и рынком, более терпимы к неравенству.
Учёные подчёркивают: романтические мифы про «благородных дикарей» лишь мешают понять реальные механизмы. Равенство — результат усилий, конфликтов и конкретного действия: если тебе мало, ты идёшь и берёшь. И это работает. Ограничения у исследования есть: оно проводилось анонимно и использовало банановые чипсы, что может не отражать реальную ценность добычи. Но учёные планируют продолжить работу и сравнить результаты с реальными наблюдениями.
Исследование про хадза даёт прекрасный материал для саркастического анализа. На фоне бесконечных разговоров о «природной щедрости» первобытных обществ выясняется, что равенство там держится вовсе не на альтруизме, а на методичном, почти бухгалтерском подходе: если ты меньше получил — иди и забери. Эта простая механика разрушает романтические ожидания, но прекрасно вписывается в человеческую природу.
Учёные создали игру, позволяющую не только отдавать, но и брать — и сразу получили картину, ближе к жизни, чем любые мифы. Оказалось, что люди придерживаются равенства не через благородные порывы, а через настойчивые требования. И стоит задуматься, почему подобные открытия выглядят сенсацией: возможно, потому что слишком долго рассказывали истории про «незамутнённую мораль» далеких племён.
Интерес добавляют демографические различия: молодые и мужчины что‑то готовы отдать, старшие и женщины — больше держатся за ресурсы. А контакт с внешним миром приводит к неожиданному эффекту: терпимость к неравенству растёт. Получается, что равенство — штука не врождённая, а социально поддерживаемая.
Самое ироничное — исследователи подчёркивают: хадза действительно живут более равными, чем многие рыночные общества. Но достигается это вовсе не хорошими манерами, а постоянными микроконфликтами, ворчанием и практичными требованиями. Такая вот версия «справедливости»: без племенных философов, но с твёрдым пониманием, что если не попросишь — никто не поделится.