Следите за новостями по этой теме!
Подписаться на «Психология / Научные исследования»
Новое исследование показало: стоит лишь назвать произведение искусства созданным искусственным интеллектом — и зрители тут же начинают воспринимать его хуже. Меняется не только интерпретация смысла, но даже базовые зрительные ощущения, такие как яркость и насыщенность цвета. Работа опубликована в журнале «Psychology of Aesthetics, Creativity, and the Arts».
Искусственный интеллект сегодня стал привычным инструментом художников: кто‑то использует генераторы изображений, кто‑то — роботизированные манипуляторы. Но публика нередко реагирует на такие работы настороженно. Чтобы понять, насколько устойчиво это явление, исследователь Алвин де Рёй из Университета Тилбурга провёл масштабный мета‑анализ научных экспериментов за 2017–2024 годы.
Он собрал данные 191 эффекта из разных исследований, где людям показывали визуальное искусство — иногда снабжая подписью «создано ИИ», иногда — «создано человеком», а иногда — без подписи. Далее данные были классифицированы по модели Aesthetic Triad, которая делит восприятие искусства на три системы: сенсомоторную (базовое визуальное восприятие), систему знания‑смысла (интерпретацию) и систему эмоций‑оценки.
Результат оказался довольно однозначным. Маркировка «ИИ» ухудшала впечатление от искусства во всех трёх системах. В сенсомоторной области фиксировался небольшой, но устойчивый негативный эффект — зрители считали цвета менее яркими и изображения менее выразительными, хотя сами изображения были идентичными.
В системе знания и смысла эффект был куда сильнее: работы, отмеченные как созданные ИИ, воспринимались как менее глубокие, менее творческие и менее требующие мастерства. В эмоциональной сфере зрители также отмечали меньшую «красоту» и слабее эмоциональный отклик.
Но важная деталь: реакция не была одинаковой у всех людей. Сильнее всего отрицательное отношение проявляли более возрастные участники. Молодые зрители относились к ИИ‑искусству значительно спокойнее. Стиль работы тоже влиял: реалистичные изображения снижали предвзятость в плане смысла, но усиливали её в эмоциональной сфере. Онлайн‑эксперименты демонстрировали куда большую предвзятость, чем исследования в галереях и лабораториях.
Де Рёй подчёркивает: предвзятость нестабильна и может исчезать в разных условиях — что намекает на её временный характер, как когда‑то было с фотографией. Однако он отмечает и проблему исследований: многие эксперименты представляли ИИ как самостоятельного «художника», что не отражает реальной практики, где ИИ — всего лишь инструмент.
Следующий этап исследований — изучить восприятие ИИ‑искусства в реальных условиях музеев и выставок. Проект уже получил финансирование Нидерландского научного совета, первые результаты ожидаются к концу 2026 года.
Исследование о восприятии ИИ‑искусства показывает странную, но закономерную картину. Люди уверяют, что оценивают только результат, но стоит приклеить ярлык «AI» — и восприятие будто переключается на режим экономии чувств. Цвета бледнеют, эмоции скукоживаются, смысл испаряется. Не потому что работа хуже, а потому что зритель решил, что так и должно быть.
Возрастные группы реагируют особенно показательно. Старшие зрители ведут себя так, словно ИИ лично пришёл отбирать у них кисти. Молодёжь смотрит спокойнее — цифровые технологии для неё давно не враги. Но и эта спокойность условна: стиль работы, формат показа, даже онлайн‑страница могут резко изменить реакцию.
Особый шарм всей истории в том, что многие исследования преподносят ИИ как самостоятельного художника — такого цифрового гения‑одиночку. В реальности же ИИ чаще всего выполняет роль дорогой, капризной кисточки. Но публика любит драму, и мысль о «замене человека» раздувает неприязнь сильнее, чем сама картинка.
Пока что вывод простой: люди не столько видят искусство, сколько видят собственные страхи. ИИ меняет не картины, а наше отношение к ним. Вопрос только в том, надолго ли. Исследователи надеются, что это временная аллергия и со временем исчезнет, как исчезали страхи перед фотографией или цифровой графикой. В 2026 году мы узнаем больше — когда первые результаты реальных музейных экспериментов окажутся на столе.