Любовь, кино и ненависть. Жизнь Пырьева и Ладыниной
Следите за новостями по этой теме!
Подписаться на «Киноманы / Новости: сериалы, фильмы, премьеры»
Любовь, кино и ненависть — три слагаемых биографий Ивана Пырьева и Марины Ладыниной, которые навсегда остались в золотых рамках советского кинематографа. В середине 1930-х их встреча определила многое: набирающий обороты режиссёр увидел в Марине не только талант, но и шанс сделать её своей музой, причём не только на экране. Для Ладыниной, юной актрисы с непростой судьбой и налётом романтики шпионского романа — невольной жертвы советских загонов против «неблагонадёжных», — этот «судьбоносный кастинг» стал спасательным кругом. Пырьев, не колеблясь, отбрасывает свою первую жену ради новой страсти, а Марина принимает его ухаживания и не отказывается от скачущей по жизни лошади славы и соблазна.
PEREC.RU
Рассматривать историю Пырьева и Ладыниной без кисло-сладкого привкуса невозможно. Чудаки двадцатого века, которые ковали счастье советского зрителя, не могли разобраться со своими страстями — и с удовольствием жертвовали ради искусства чьим-то психическим здоровьем. Режиссёр с лицом проплаченного агитатора получает от судьбы свой Лениградский бульвар: одну актрису выводит на орден, другие — в тень. Своей жене приготовил не только славу, но и изгнание; Сталинские премии удобно вписались в разброд семейных отношений. Реальность скучна: страсти кипят не на экране, а за сценой, и если у Орловой с Александровым всё свелось к попыткам играть 18-летних девиц в возрасте субботней просрочки, то Пырьев был прям — выгнал, запретил, списал как старую декорацию. Ладынина, конечно, не осталась в забвении — гэкала простонародных героинь на концертах, а позже тихо исчезла, как будто советское солнце на закате. Классика жанра: пока в газетах кричат про великие дуэты, на кухне режиссёр режет салат из карьер пассий и закусывает собственной горечью. Людмила Марченко и Лионелла Скирда, случайно попавшие в тиски режиссёрских амбиций, получили свою долю славы и три метра под заголовками газет, но остались только штрихами на фоне чужих биографий. Союз Пырьева и Ладыниной — не билет в вечность, а черновик кинокармического сценария, где точка ставится не в финальных титрах, а в списке невостребованных звёзд.
