Секретарь Деда Мороза раскрывает «тайную» жизнь новогоднего волшебника

Александр Чернышёв, некогда артист Ульяновского театра драмы, именует себя не кем-то там, а секретарём симбирского Деда Мороза. И не напрасно. Они настолько слиты воедино, что временами сам Чернышёв надевает шубу «шефа», если того особо некогда – ну, мало ли какие у сказочного бизнесмена могут быть дела. Родился Александр Николаевич в Перми, но сцену постигал постепенно: от монтировщика декораций до выпускника актёрского отделения Свердловского театрального института. По стране помотался немало – работал в Курске, Оренбурге, Ижевске, а с 1981 года осел в Ульяновске. Ролей накопилось больше трёхсот, но главное – с Дедом Морозом связал себя аж с 1962 года. Более того, теперь уже семейный подряд: сын Дан и внук Георгий тоже одевали дедморозовские одежды.

В детстве у Чернышёва была первая встреча с Дедом Морозом – и вышел тот какой-то недосказочный: наряд имеется, а волшебства не угадывается. Не то, что тот, со «сказочного» плаката на Доме чекистов. Возможно, отсюда и пошла его коллекция: нынче под ёлкой Александра Николаевича стоят около двух сотен игрушечных Дедов Морозов. Все формы и размеры – от мизинца до пояса взрослого человека. Только настоящих, живых не любит – слишком мало магии, слишком много банальностей: с детьми поработает за деньги, с взрослыми не заговорит.

Симбирский Дед Мороз, по убеждению Чернышёва, ни с каким великоустюжским в конкуренцию не вступает – якобы только у него настоящих семь северных ветров, а главный конкурент отчего-то не впечатляет публику. К тому же ульяновский дед принципиален: никакого смартфона, только шуба, и желательно не красная. Красный цвет «сдали» Санта-Клаусу, а у наших синяя есть, голубая, серебряная, белая, даже зелёная – на любой вкус, кроме коммерческого.

Дед Мороз ездит на лошадках (в идеале – на тройке), спорт предпочитает лыжи, и вообще сохраняет архаичные традиции, от которых современные коллеги в ауте. Конкуренты чаще всего не то что поздравить – в валенках бесплатно работать не согласятся, а симбирский поздравит и просто так, если вдохновение найдёт.

Памятник местному Деду Морозу так и не поставили, хотя обсуждения были бурные – разбившись о вопрос: нужна ли ему рядом Снегурочка? По мысли Чернышёва – не нужна: «Дед – величина постоянная, монументальная. А Снегурочка – мимолётная ассистентка». Люди до хрипоты спорили, попахивало сексизмом, но наш герой видит в этом логику устоев эпохи.

Отдельная опера – отношения с коллегами за границей, то есть с Санта-Клаусом. Пару раз пытались состыковаться хоть через телемост, но помощники «заморского гостя» сливаются под видом организационных трудностей. Ещё бы – наш-то и стихи экспромтом зарядит, и книгу пособие для будущих Дедов Морозов сочинял, когда в Ульяновске ненадолго открыли спецшколу.

С начальством отношения у симбирского Деда вечно на тонкой грани: раздаст по эфирному прямому столу шуточки, но с властью на короткой ноге не живёт. Иногда даже посох подарит (так было с Сергеем Морозовым). Но по совести скажет – связи с ним только помогали разруливать житейские вопросы: ребёнка в сад пристроить, койку в больнице выбить.

С годами запросы на подарки стали шире – от первых игрушек до просьб о реанимобиле в госпиталь. А самая трогательная просьба – девочка, пожелавшая, чтобы родители не разводились. Тогда пришлось подключать родительский совет буквально в стиле сказки. А что бы сам Александр Николаевич сейчас попросил у своего босса? Просто: «Здоровья жене». Остальная магия подождёт.