
Народный артист России Валерий Баринов давно нашёл своё место силы — оно вовсе не в театре, не на съёмочной площадке и даже не в шумной столице. Его настоящее семейное гнездо спрятано в деревне Наумово Владимирской области. Для Баринова дача — это не просто загородный дом, а пространство, где соединяются память, история и родовые корни.
Ещё много лет назад, приехав из Америки после успешных гастролей спектакля «Скрипка Ротшильда», Баринов пытался поделиться восторгом с матерью, рассказывая, как выступал в Йельском университете и как зрители принимали артистов на американской сцене. Но мама, находившаяся в последнем году своей жизни, ответила неожиданно просто: «Посмотри на своих детей, порадуйся». Тогда артисту казалось, что она не понимает, какой масштабный успех он пережил. Прошли годы — и сегодня он признаётся, что нет ничего ценнее, чем собраться всей семьёй на даче и просто смотреть на своих детей и внуков.
Место это особенное: рядом — Дивеевское озеро, по соседству — гигантский дуб, которому более 680 лет. Дерево пережило даже Ивана Грозного. И тут есть связь: дача стоит недалеко от Александрова — города, где целых 17 лет находилась резиденция царя. «Места у нас с историей», — говорит артист.
Сама дача — деревянный двухэтажный дом, почти весь построенный и обустроенный его собственными руками. Баринов делает мебель, строит конструкции, даже бассейн возвёл самостоятельно. Летом 2025 года он собрал шикарный диван из обычных деревянных ящиков и раскрасил его в яркие цвета. Внутри дом оформлен в стиле кантри: шкафы, кухня — всё ручная работа.
Для Баринова земля — источник силы. Он напоминает, что его род происходит из крестьян Лутовиново, а родился он в Орловской области, подарившей миру множество значимых русских писателей — от Тургенева до Фета и Лескова. Он подчёркивает: даже великие творцы, оказавшись вдали от России, теряли часть творческой энергии.
К западным наградам артист относится холодно. «Оскар» он давно перестал воспринимать всерьёз — по его словам, многие современные победители не имеют ничего общего с искусством. А вот российских лауреатов советской эпохи — Бондарчука, Михалкова, Меньшова — считает по-настоящему выдающимися.
Работа с Юрой Борисовым на фильме «Калашников» запомнилась ему профессионализмом молодого актёра. Баринов признаётся: Борисов обладает внутренней упругостью — редким качеством.
Не раз артист играл исторических личностей. Чтобы сыграть Наполеона в Малом театре, он изучил огромный массив литературы. «Артист всегда адвокат своего героя», — утверждает Баринов. Даже в образе отпетого негодяя зритель может увидеть человеческое.
Семейные новости у артиста тоже приятные: дочь подарила ему внучку Марусю и продолжает писать, несмотря на заботы. А сын Егор, режиссёр, недавно позвал отца на роль. Ради сына Баринов согласился работать даже в условиях длинных съёмочных смен, которые давно старается избегать.
Валерий Баринов — человек, для которого семья, корни и родная земля важнее любой международной славы. А история его дачи — это история о том, что настоящее богатство часто скрывается не в наградах и овациях, а в местах, куда всегда хочется возвращаться.
Интервью с Валерием Бариновым раскладывается как хорошо знакомая пьеса: немного ностальгии, немного гордости, щепотка обиды на современность. Актёр, который за карьеру пережил все эпохи, снова возвращается к несложной мысли — всё настоящее остаётся дома. Точнее, на даче, построенной собственными руками.
Западные награды уменьшаются в его рассказе до размера безделушек, зато старый дуб становится памятником времени. Сын-режиссёр вынужден просить отца сниматься бесплатно — не потому что жадность, а потому что продюсеры экономят. Русская киноиндустрия остаётся верной себе.
Всё это подано мягко, но с лёгкой усталостью человека, который слишком много видел и уже не ждёт чудес. В центре остаётся земля, семья и память — три кита, на которых держится не только его дача, но и вся его внутренняя архитектура. Артист будто намекает: настоящая сцена — это двор, на котором бегают внуки, а не красные дорожки. И единственный зритель, которого он не хочет разочаровать, — тот самый дуб, переживший семнадцатилетнюю столицу Ивана Грозного.