Экраны не главный злодей

Большое шотландское исследование поставило под сомнение привычную формулу «много экранов — проблемы у ребёнка». Анализ данных проекта Growing Up in Scotland показал: после учёта семейных обстоятельств общее время у телевизора, компьютера, планшета или смартфона не было устойчиво связано с эмоциональными, поведенческими и социальными трудностями в 5 и 10 лет. В 15 лет картина оказалась сложнее: длительные игры были связаны с большим числом трудностей, а умеренное использование социальных сетей и мессенджеров — с меньшим.
Исследователи из University of Edinburgh во главе с Fiona McQuaid изучили 3786 детей в возрасте 5 лет, 3126 десятилетних и 2598 подростков 15 лет. Участников наблюдали в рамках финансируемого государством проекта Growing Up in Scotland. Семьи с младенцами, родившимися в Шотландии в 2005–2006 годах, отбирали по записям о детских пособиях; эти данные охватывают более 90% детей страны. В 2017 году добавили 502 подростка, чтобы компенсировать потерю участников из наиболее неблагополучных районов. В продольный анализ их не включали.
Информацию об использовании экранов для пятилетних и десятилетних детей сообщали основные опекуны, а в 15 лет — сами подростки. В младшем возрасте объединяли просмотр телевизора, работу за компьютером и игры. Для подростков отдельно учитывали телевидение и фильмы, игры, социальные сети и мессенджеры. Исследователи измеряли только продолжительность, но не содержание занятий.
Эмоциональные и поведенческие трудности оценивали с помощью Strengths and Difficulties Questionnaire — распространённого скринингового опросника. Он учитывает эмоциональные симптомы, проблемы поведения, гиперактивность, отношения со сверстниками и просоциальность — например, готовность помогать другим. Показатель 14 баллов и выше считали уровнем трудностей выше среднего.
Учёные приняли во внимание доход семьи, уровень лишений, образование и здоровье родителей, результаты когнитивных тестов, хаос в доме, а также тепло и конфликты в отношениях между родителями и детьми. До корректировки связи между экранами и трудностями выглядели заметнее; после учёта этих факторов они в основном ослабли.
Около 11% детей имели трудности выше среднего в 5 лет, примерно 12% — в 10 и 15 лет. Экранная нагрузка с возрастом росла: доля детей, проводивших у экранов не менее трёх часов в день, увеличилась с 25% в 5 лет до 52% в 10. Доля тех, кто играл не менее трёх часов в день, выросла с 1,7% в 5 лет примерно до 21% в 15. Социальные сети и мессенджеры минимум три часа в день использовали 28% подростков.
В 15 лет подростки, игравшие пять и более часов в день, имели в 2,61 раза более высокие шансы на показатель трудностей выше среднего, чем те, кто играл менее часа. У пользователей социальных сетей и мессенджеров от часа в день такие шансы были примерно на 40% ниже, но после поправки на большое число сравнений устойчивой осталась только связь для диапазона от одного до двух часов.
Авторы предупреждают: это не доказывает, что социальные сети улучшают самочувствие. Подростки, почти не использующие их, могут отличаться от сверстников по другим важным признакам. Возможно и обратное объяснение: подростки, у которых уже всё лучше с общением, чаще пользуются такими приложениями.
При наблюдении во времени дети, проводившие у экранов пять и более часов в день в 5 лет, имели в 2,68 раза более высокие шансы на трудности в 10 лет по сравнению с детьми с нагрузкой менее часа. Но к 15 годам эта связь исчезала, не подтверждалась несколькими альтернативными проверками, а в самой группе интенсивных пользователей было всего 119 детей. Для просоциального поведения устойчивых связей с экранным временем не нашли.
Авторы статьи, опубликованной в JAMA Network Open, считают, что рекомендации не должны сводиться к одному секундомеру. Важны содержание, контекст использования и участие родителей. При этом экраны несут другие известные риски: малоподвижность, кибербуллинг и контакт с вредным контентом.
Исследование не позволяет делать выводы о причинности: связь в 15 лет могла идти в любую сторону. Оно учитывало только время, а не содержание; в младшем возрасте данные сообщали родители, в подростковом — сами дети, тогда как трудности во всех возрастах оценивали родители. Из исследования чаще выбывали семьи из неблагополучных районов, молодые матери и семьи с одним родителем; представителей этнических меньшинств было мало. Большинство данных собрали до пандемии COVID-19 и до широкого распространения коротких видео, поэтому результаты не полностью описывают нынешнюю цифровую жизнь детей.