Сахарное детство: тревога во взрослом возрасте

Исследование Университета Суррея показывает: люди, чьё внутриутробное развитие и первые два года жизни пришлись на период строгого сахарного нормирования в послевоенной Великобритании, во взрослом возрасте реже получали диагнозы тревожного расстройства и депрессии. Работа опубликована в журнале Translational Psychiatry.

Учёные изучали так называемые первые 1000 дней жизни — период от зачатия до второго дня рождения. В это время особенно быстро развиваются тело и мозг, поэтому питание может влиять на дальнейшее здоровье. Однако исследователи подчёркивают: речь идёт о статистической связи, а не о доказательстве того, что ограничение сахара напрямую предотвращает психические расстройства.

Для анализа использовали данные 46 448 участников UK Biobank, крупной британской биомедицинской базы. Все они родились с октября 1951 года по март 1956-го. В Великобритании сахарные ограничения, введённые во время и после Второй мировой войны, резко завершились в сентябре 1953 года. Это создало своеобразный естественный эксперимент: одни люди провели под нормированием почти все первые 1000 дней, а другие были зачаты уже после отмены ограничений и росли при свободном доступе к сахару.

Участников разделили по продолжительности воздействия нормирования — примерно от 270 до 1000 дней. За ними наблюдали в среднем 15,7 года по медицинским записям. За это время тревогу диагностировали у 2776 человек, депрессию — у 3147.

У людей, испытавших самое длительное ограничение сахара, относительный риск диагноза тревожного расстройства оказался на 33% ниже, чем у тех, кто не застал нормирование. В абсолютных цифрах диагноз получили 5,79% представителей первой группы против 6,28% в группе без ограничений. Для депрессии разница составила 29%: диагноз был у 6,69% участников с почти 1000 днями нормирования и у 7,23% тех, кто родился после отмены ограничений.

Связь проявлялась также у людей, чьё детство частично пришлось на нормирование — примерно 635 или 817 дней. Но у тех, кто столкнулся с ограничениями только внутриутробно или максимум до шести месяцев, заметной разницы не обнаружили. Это может указывать на значение длительности воздействия, хотя окончательных выводов делать нельзя. Эффект наблюдался у мужчин и женщин, но был сильнее у женщин.

Чтобы проверить, не объясняется ли результат случайными совпадениями, исследователи изучили состояния, которые не должны зависеть от раннего потребления сахара: диабет 1-го типа и посттравматическое стрессовое расстройство. Связи с ними не нашли. Небольшая проверка на участниках, родившихся в Ирландии, также не дала результата, но её размер был слишком мал для надёжного вывода.

Во взрослом возрасте участники из разных групп потребляли примерно одинаковое количество сахара. При этом люди с самым длительным воздействием нормирования немного слабее предпочитали сладкое: в среднем 5,82 балла из 9 против 6,04 в группе без ограничений. После учёта взрослого рациона связь с тревогой сохранилась, а связь с депрессией стала статистически незначимой. Это допускает мысль, что современное питание может сильнее влиять на риск депрессии, тогда как тревожность может быть теснее связана с ранними факторами развития.

Исследователи также проанализировали снимки мозга 5990 участников. Различия в объёме серого вещества обнаружили в 80 из 139 областей, но устойчивыми при сравнении большинства групп оказались различия лишь в 11 областях. Особенно выделялись ствол мозга, регулирующий базовые жизненные функции, и мозжечок, участвующий в движении и некоторых когнитивных процессах. Однако дополнительные расчёты не подтвердили, что изменения структуры мозга объясняют меньший риск тревоги.

Авторы связывают результаты с предыдущими работами, где высокое потребление сахара у взрослых ассоциировалось с тревогой, депрессией и расстройствами настроения. Но сравнивать эти исследования напрямую нельзя: прежние работы чаще опирались на взрослый рацион и самооценку симптомов, а новое исследование — на раннее сахарное нормирование и официальные диагнозы спустя десятилетия.

Главное ограничение — наблюдательный дизайн. Нормирование меняло не только количество сахара, но и весь рацион семей. На результаты могли повлиять послевоенный стресс матерей, изменения системы здравоохранения и социальные условия. Кроме того, медицинские записи плохо отражают недиагностированные случаи: многие люди могли испытывать тревогу или депрессию в молодости, но не обращаться за помощью.

Учёные планируют продолжить работу, когда в UK Biobank появится больше данных первичной медицинской помощи и биомаркеров, включая протеомные показатели. Они хотят изучить роль генетической предрасположенности и воспалительных процессов.

Итог исследования не звучит как рецепт «запретить сахар — и тревога исчезнет». Он гораздо скучнее, зато честнее: питание в первые 1000 дней может быть связано с психическим здоровьем через десятилетия, но взрослый рацион и другие обстоятельства тоже имеют значение.