Равенство приручило бунтарок

Учёные проследили, как менялись политические взгляды женщин по мере того, как Новая Зеландия становилась более равноправной. Вывод оказался неудобным для привычной схемы «прогрессивные люди всегда против системы»: когда общественный порядок начинает воплощать их ценности, они могут перейти от критики к защите этого порядка.

Исследование опубликовано в журнале Personality and Social Psychology Bulletin. Его авторы — Sarah Buhl, Danny Osborne, Chris G. Sibley и Frank Asbrock. В центре работы — понятие «оправдание системы»: склонность считать существующий социальный и политический порядок в целом правильным и заслуживающим поддержки.

После Второй мировой войны демократические страны стали принимать законы, формально закреплявшие равенство мужчин и женщин. Постепенно это повлияло и на общественные установки. Психологи давно связывают поддержку жёстких социальных иерархий с защитой политического статус-кво. Люди, выступающие за равенство, напротив, обычно замечают признаки несправедливости и критикуют институты, которые сохраняют неравенство.

Однако такая картина не обязательно постоянна. Если страна действительно сокращает разрыв между мужчинами и женщинами, сторонники равенства могут увидеть в существующей системе уже не препятствие, а результат собственной политической цели.

Команда Sarah Buhl изучила данные New Zealand Attitudes and Values Study за 2009–2023 годы. Анализ охватил 43 924 женщины. Участницы отвечали на вопросы о поддержке групповых иерархий и о том, насколько, по их мнению, политическая система страны работает так, как должна.

Исследователи сопоставили ответы с ежегодными показателями Новой Зеландии в Global Gender Gap Index. Этот индекс оценивает гендерный разрыв в экономике, политике, образовании и здравоохранении. С помощью многоуровневого статистического моделирования учёные отслеживали, как индивидуальные взгляды менялись вместе с общенациональными показателями.

В начале периода результаты соответствовали классической теории. Женщины, лучше относившиеся к социальной иерархии, сильнее поддерживали политическую систему. Наиболее эгалитарные участницы, напротив, критиковали её.

По мере роста гендерного равенства ситуация изменилась. В среднем население стало более эгалитарным, а самые убеждённые сторонницы равенства — менее критичными к политическому статус-кво. Когда институты начали больше соответствовать их ценностям, они стали чаще считать систему легитимной и достойной поддержки. Дополнительные проверки показали: сначала менялись показатели гендерного равенства, а уже затем — отношение к системе.

Но этот эффект оказался не универсальным. Он полностью объяснялся ответами женщин из групп, которые исследователи назвали большинством: белых и гетеросексуальных участниц. Они напрямую ощущали преимущества изменений и потому чаще начинали поддерживать политический порядок.

У женщин из меньшинств — этнических и сексуальных — связь осталась прежней. Даже при росте общенационального показателя равенства наиболее эгалитарные участницы продолжали резко критиковать систему. Причина в том, что общие цифры по гендерному разрыву не всегда отражают совокупные проблемы, с которыми сталкиваются меньшинства.

У мужчин обнаружилась другая картина. Рост гендерного равенства не заставил эгалитарных мужчин сильнее защищать систему. Учёные предполагают, что для мужчин этот процесс создаёт психологическое противоречие: традиционные патриархальные порядки давали им преимущества, поэтому равенство не так легко воспринимается как личный политический успех.

Авторы отмечают ограничения работы. Новая Зеландия уже относится к наиболее прогрессивным странам, поэтому изменения показателей за 14 лет были небольшими, а сдвиги во взглядах — статистически заметными, но умеренными. В странах, где социальные перемены идут резче, эффект может оказаться сильнее.

Кроме того, Global Gender Gap Index — лишь косвенная оценка справедливости. Он заметно учитывает представительство в политике и руководстве компаний, но хуже описывает домашний труд, бытовые обязанности и жизнь местных сообществ. Наблюдательные данные также не доказывают прямую причинность: они показывают последовательную связь, но не исключают другие факторы. Для проверки механизма понадобятся эксперименты.

Главный вывод исследования прост: политический бунт не всегда бывает пожизненным. Если система действительно сокращает неравенство, бывшие критики могут начать её поддерживать. Но это работает прежде всего тогда, когда изменения доходят до конкретной группы, а не остаются красивой строкой в национальном индексе.