Мозговые волны и корни психопатии

Мозговые волны у людей с разными чертами психопатии реагируют по-разному — исследование, опубликованное в журнале BMC Psychology, доказывает, что не все психопаты однородны и за их поведением скрываются разные биологические механизмы. Одни черты личности «перекраивают» восприятие угрозы, другие — притупляют эмоции, и всё это присутствует, как выясняется, даже у обычных людей, а не только у экранных злодеев или обитателей спецпересыльных.

Психопатия, вопреки мифам, — не диагноз и не приговор, а своеобразный конструкт из набора черт: смелость (или, модно, boldness), бессердечность (meanness) и невоздержанность (disinhibition). Классическая триархическая модель разносит эти качества по разным корзинам человеческого поведения. Смелость относится к доминированию и бесстрашию, бессердечность — к отсутствию эмпатии и склонности к эксплуатации, невоздержанность — к импульсивности и проблемам с самоконтролем.

Долгие споры о корнях этих черт породили две главные гипотезы: одни уверяют, что всё дело в эмоциональном дефиците (эмоции не включаются, и всё тут), другие — в особой «слепоте внимания», когда человек так зацикливается на задачах, что не замечает ни опасностей, ни страданий вокруг.

Чтобы разрубить этот научный «гордиев узел», нейробиолог Тин-Фанг Сун (Ting-Fang Soong) с коллегами собрала 115 обычных взрослых — без судимостей и психиатрических диагнозов. Их обследовали на все три вида черт, устроили им просмотр картинок — милых, нейтральных и весьма неприятных (например, страдающих людей). Во время просмотра участникам периодически врубали в наушниках жёсткий шум, чтобы вызвать защитное моргание — своего рода древнейший встроенный рефлекс.

За этим рефлексом наблюдали с помощью приложения на смартфоне, а параллельно отслеживали мозговую активность с помощью ЭЭГ. Главная цель — вычислить, как разные черты психопатии связаны с мозговыми реакциями на шум и изображения, и реально ли отделить реакцию внимания от реакции эмоций.

Выяснилось, что смелость у мужчин связана с сильной концентрацией внимания: их мозг буквально застревает на картинке, и для внешних раздражителей вроде громкого шума «ресурсов» почти не остаётся. То есть эти люди не то что не чувствуют угрозу — они её не регистрируют, когда заняты чем-то главным.

Бессердечные же субъекты проявили типичный эмоциональный дефицит: на неприятные изображения их нервная система реагировала безразлично, рефлекс моргания был слабым, а эмпатия — минимальной. Самоконтроль, тот самый disinhibition, вообще не показал связи ни с вниманием, ни с эмоциями — возможно, он «живет» совсем в другом районе мозга.

Забавно, но когда у человека объединялись смелость и бессердечие, мозговые отклонения только усиливались — соответственно, страдает и внимание, и эмпатия.

Авторы исследования честно признают ограничения — картинки были не настолько уж шокирующими, а долгий шум в наушниках мог вызывать у испытуемых привыкание. Результаты однозначно требуют проверки на клинических случаях и больших выборках, возможно, с реальными психопатами, а не с офисными невротиками.

На практике понимание этих механизмов может однажды помочь создавать индивидуальные методы коррекции антисоциального поведения: если у кого-то не работает внимание — его надо тренировать, если эмоции — прокачивать эмпатию. Исследование, вполне говорящее за себя: «Emotional and attentional anomalies underlying triarchic psychopathic traits: an EEG-startle blink study» под руководством Ting-Fang Soong.