Психический обвал Газы

Многолетняя и особенно усилившаяся с октября 2023 года война превратила психическое здоровье взрослых жителей Газы в руины. По данным исследования, опубликованного в журнале Conflict and Health, подавляющее большинство взрослых там живут с тяжёлыми формами тревоги, депрессии и травматических расстройств. Это не фигура речи, а статистически подтверждённая картина: люди годами живут в условиях, где страх — постоянный сосед, а потеря близких становится обыденностью.

До эскалации конфликта жители Газы уже были психологически истощены: десятилетия экономических ограничений, блокад, невозможность свободно перемещаться и постоянные военные операции создали почву для хронического стресса. Однако нынешняя война разрушила не только дома и больницы — она ударила по психике так, что прежние показатели тревожности и депрессии теперь выглядят почти «умеренными».

Команда медицинского исследователя Mohamed R. Zughbur из Университета Аль-Азхар в Газе провела онлайн-опрос между ноябрём 2024 и январём 2025 года, чтобы зафиксировать масштабы психологической катастрофы. Сбор данных офлайн оказался невозможен: дороги разрушены, передвижение опасно. Анкеты рассылали через электронную почту и соцсети. В итоге удалось получить ответы от 405 взрослых жителей сектора.

Участников спрашивали о возрасте, образовании, условиях жизни, а главное — о том, через какие события войны им пришлось пройти: потеря родственников, ранения других людей, вынужденное переселение, потеря работы. Для оценки психического состояния использовали три стандартизированных психологических опросника.

Результаты оказались ошеломляющими. Около 73% респондентов сообщили о умеренной и тяжёлой депрессии. У 65% обнаружили тревожные расстройства средней и высокой степени. Но больше всего поражает уровень травмы: 83,5% взрослых набрали баллы, соответствующие вероятному посттравматическому стрессовому расстройству. Более половины — 54% — одновременно переживают тяжёлую депрессию, тяжёлую тревогу и ПТСР.

Статистические модели показали прямые связи между конкретными событиями войны и ухудшением психики. Потеря члена семьи почти вдвое увеличивала риск тревоги и депрессии. Люди, видевшие убийства или ранения, в три раза чаще сообщали о тяжёлой тревоге. Те, кто живут в северной части Газы — зоне наиболее интенсивных боёв — демонстрировали более тяжёлые показатели по всем шкалам.

Возраст тоже сыграл роль: чем старше респонденты, тем ниже вероятность глубокой депрессии и выраженных симптомов травмы. Вероятно, дело в сформированных за годы конфликтов механизмах выживания и сильных семейных связях. Но при этом пожилые сообщали о гораздо более высокой тревожности — из‑за ослабленного здоровья и отсутствия доступа к медицине.

Исследователи отмечают ограничения работы: онлайн-формат отсёк самые бедные слои населения и многих пожилых, а участники образованы значительно выше среднего — более 90% имели высшее образование. То есть реальные масштабы бедствия могут быть ещё хуже.

Дальнейшие исследования должны охватить детей и тех, кто не имеет доступа к интернету, а также разработать культурно адаптированные методики психологической помощи. Сегодня ясно одно: психическое здоровье должно быть ключевой частью гуманитарной помощи, а прекращение насилия — единственным реальным началом восстановления.