Следите за новостями по этой теме!
Подписаться на «Психология / Научные исследования»
Новое исследование, проведённое группой учёных под руководством Maria Siwa из польского университета SWPS, показывает неприятную правду: чем больше дети сидят без движения, тем выше риск того, что у них появятся признаки депрессии. И наоборот — чем хуже настроение у ребёнка, тем больше он сидит. Получается саморазгоняющийся круг, который к тому же может цеплять и родителей. Эти выводы опубликованы в журнале Mental Health and Physical Activity.
Под малоподвижным поведением исследователи понимают любое занятие, при котором человек бодрствует, но тратит минимум энергии — сидит, полулежит или лежит. Школьные парты, телевизор, игры за компьютером — всё это классический «сидячий» набор современного подростка. Физические последствия такого образа жизни давно известны, а вот психические — всё чаще вызывают тревогу.
Последние годы добавили масла в огонь: подростки проводят перед экранами больше времени, чем когда-либо. При этом большинство исследований связи между сидением и депрессией до сих пор касаются взрослых, а если дети и участвуют в таких работах, то обычно сами оценивают, сколько они сидели. И, как можно догадаться, вспомнить точное количество часов никому особо не удаётся.
Учёные также указали на ещё одну проблему: большинство исследований не учитывают семейную динамику. Родители и дети существуют не поодиночке, а образуют то, что психологи называют «диадой». Настроение одного легко влияет на другого.
Чтобы устранить эти недостатки, исследователи собрали 203 пары «родитель—ребёнок». Дети были в возрасте от 9 до 15 лет, среди родителей почти 87 процентов — матери. Исследование длилось больше года и включало три этапа измерений: стартовый момент, отслеживание через 8 месяцев и финальную точку через 14 месяцев.
Чтобы получить точные данные о сидячем времени, все участники носили акселерометры — небольшие устройства на бедре, регистрирующие интенсивность движения. Устройства фиксировали активность шесть дней подряд в период бодрствования. Параллельно участники проходили опросник Patient Health Questionnaire, позволяющий оценить уровень депрессивных симптомов.
Кроме того, между первым и вторым этапами всем семьям дали блок обучения о вреде длительного сидения и способах его прерывать.
Итоги оказались весьма характерными. Дети, которые изначально проводили много времени сидя, через 8 месяцев чаще демонстрировали более выраженные симптомы депрессии. Это подтверждает идею, что физическая пассивность может запускать ухудшение настроения.
Но и обратная связь тоже существует: дети, у которых уже на старте были признаки депрессии, через 8 месяцев сидели ещё больше. То есть работает замкнутый круг: нет сил — сидишь; сидишь — настроение ухудшается.
Ещё интереснее то, что эффект «перекидывается» на родителей. Если у ребёнка в начале исследования были выраженные депрессивные симптомы, это увеличивало его сидячее время через 8 месяцев. А выросшее сидение у ребёнка, в свою очередь, было связано с усилением депрессивных симптомов у родителя к 14-му месяцу.
Однако одно наблюдение оказалось неожиданным: дети, у которых через 8 месяцев настроение улучшилось, к 14-му месяцу… сидели больше. Учёные предполагают, что подростки могли расслабиться — раз всё нормально, зачем напрягаться и менять привычки?
Исследователи учитывали уровень умеренной и высокой физической активности, чтобы не путать сидение и отсутствие спорта. Даже после этого сидячие привычки продолжали коррелировать с симптомами депрессии.
Но есть важные ограничения. Большинство семей в выборке имели высокий уровень образования и доход. Кроме того, исследование проводилось в Польше, и культурные особенности могут влиять на поведение. Акселерометры показывают лишь факт сидения, но не его характер — ребёнок мог читать книгу, делать уроки или зависать в соцсетях, а психологический эффект может различаться. Также большинство участников испытывали лишь лёгкие или умеренные симптомы депрессии.
Несмотря на ограничения, выводы ясны: программы по улучшению психического здоровья детей должны учитывать уровень их физической активности. А инициативы по увеличению активности — принимать во внимание психологические барьеры. Семейный подход даёт лучшие результаты, поскольку настроение ребёнка напрямую влияет на самочувствие родителя.
Учёные планируют изучить, какие именно механизмы стоят за такой связью и насколько разные виды сидячих занятий различаются по влиянию на психику.
Исследование про детей, сидение и депрессию выглядит как аккуратно запечатлённая бытовая трагедия. Учёные фиксируют движения, опрашивают настроение и терпеливо ждут, пока цифры покажут предсказуемое — ребёнок сидит, потому что грустит, грустит, потому что сидит. Круг замыкается.
Семейная часть добавляет глубины. Ребёнок уходит в пассивность, родитель наблюдает и чувствует, как привычная вера в контроль постепенно утекает. Никто не кричит и не обвиняет — механизм действует тихо. Исследователи называют это «сквозным эффектом», но выглядит это как простое родительское выгорание.
Удивительное наблюдение про детей, которые почувствовали себя лучше и тут же решили сесть обратно, заставляет задуматься. Подростки не меняют привычки просто потому, что кто-то выдал им брошюру про вред сидения. Они связывают самочувствие с текущим образом жизни — и если всё в порядке, то зачем лишние движения.
Ограничения исследования делают выводы менее универсальными. Польские семьи с хорошим доходом — не самый репрезентативный портрет. Акселерометры честно фиксируют бездействие, но не различают роман с учебником от романа с телефоном.
Картина складывается простая: дети и родители влияют друг на друга в мелочах, часто незаметно. И если ребёнок погружается в бездействие, родитель может погрузиться в то же самое эмоционально. Семейная система срабатывает безошибочно — даже если никто не понимает, что именно происходит. Это исследование лишь протоколирует то, что в реальной жизни разворачивается годами.