Следите за новостями по этой теме!
Подписаться на «Психология / Научные исследования»
Новое исследование, опубликованное в Journal of Early Adolescence, показало: подростки с высоким уровнем социальной тревожности в повседневной жизни полагаются на вредные умственные привычки. Речь не идет о полном отсутствии у них позитивных стратегий, просто негативные схемы (например, бесконечная тревога) оказываются куда популярнее. Этот феномен не зависит ни от возраста подростка, ни от его пола.
Подростковый возраст — это период бурных социальных изменений. Вчерашние дети становятся героями школьных драм, где конфликты со сверстниками и ощущения исключенности вдруг превращаются в ежедневный стресс. Если у ребёнка и так тревожный характер, середина школы может ощущаться как мини-апокалипсис для нервной системы. Психологи уже давно выяснили, что способ эмоциональной саморегуляции — ключевой фактор психического благополучия.
Известно, что тревожные подростки переживают негативные эмоции острее, а справляться с ними у них выходит хуже, чем у спокойных сверстников. Но раньше все виды тревожности лепили в одну кучу, не разбираясь в деталях: «Тревожится? Значит, всё плохо». Исследование Кэйли Р. Лэйн, Джулианны М. Гриффит и Бенджамина Л. Ханкина из Университета Толедо решило расчленить проблему: именно социальная тревожность — страх негативной оценки — запускает особый каскад реакции на повседневный стресс.
Ученые делили поведенческие стратегии на две большие корзины. Первая — полезная: решение проблем, поиск поддержки. Вторая — вредная: зацикливание на плохом (руминация) или бесконечное прокручивание в голове возможных неудач (тревожные мысли). Для честности данных эксперимента подростки 9 дней таскали с собой смартфоны c приложением, которое случайно напоминало: «А что у тебя сейчас на душе?» Так удалось выловить реальные реакции, а не лабораторные отписки на автомате.
Всего было опрошено 146 подростков из города на Среднем Западе США, в возрасте от 10 до 14 лет (примерно поровну мальчиков и девочек; большинство — белые, но были и ребята с азиатскими, афроамериканскими, латиноамериканскими и смешанными корнями). Три-четыре раза в день ребята получали пуш-уведомления и должны были рассказать о худшем настроении последнего часа, назвать причину (друг поругался, двойка по алгебре). Далее — галочка напротив используемых способов справляться со стрессом.
Результаты предсказуемы, как контрольная по математике: тревожные подростки при межличностных неприятностях тут же врубали режим «негативных мыслей» и застревали в тревоге. Но удивительно, что уровень полезных стратегий у особо нервных ребят почти не отличался от спокойных: и поддержку они искали, и задачи решали. Значит, проблема не в отсутствии хорошего опыта, а в том, что тяжесть дурных мыслей просто перекрывает весь позитив.
Интересно, что если речь шла об обычной физиологической тревожности типа дрожи в коленках — здесь связи с вредными мыслями не нашли. Выходит, именно социальная тревога превращает детей в заложников вечных страхов. Если разделять вредные привычки, самую сильную связь нашли с тревожным ожиданием будущих проблем. Именно это, а не жевание прошлых обид, портит подросткам жизнь.
Причём, нервная реакция распространяется не только на общение: тревожные дети с тем же успехом переживали по поводу любых проблем, будь то ссора или химия. В отличие от многих других работ, в этом исследовании не нашлось различий ни по полу, ни по возрасту: схема «тревожусь — гоняю плохие мысли» работает для всех.
Практический вывод: психологам стоит учить не только новым стратегиям, но и работе с вредными умственными шаблонами. Ведь подростки уже умеют решать жизненные задачки и звать друзей на подмогу — просто рука тянется нажать на знакомую кнопку тревоги.
Критика: выборка нечестная — в основном белые и из семей с доходом повыше среднего. А вся информация — саморассказ, что может подпортить нейтралитет результатов. Перерывы между опросами не захватили школьные будни (а где как не в школе происходит самое смачно-нервное?). К тому же, не все способы борьбы со стрессом были учтены. И финальный штрих: исследование сравнивало между собой разных участников, но не спрашивало, меняется ли поведение одного человека от дня к дню.
Тем не менее, проект точно подсвечивает главный внутренний конфликт подростков с социальной тревожностью — ежедневное таскание на плечах мешка нездоровых мыслей. Если удастся научить их не зацикливаться на тревоге, можно всерьёз снизить риск более тяжёлых ментальных проблем. Весь список авторов — Кэйли Р. Лэйн, Джулианна М. Гриффит и Бенджамин Л. Ханкин.
Вот оно — новость из мира по-настоящему загадочных явлений: подростки тревожны не потому, что не умеют дружить или решать проблемы, а потому что звание «главный катастрофист» получено незаслуженно рано. Исследователи долго и стыдливо не различали разновидности тревожности, валили всё в одну кастрюлю, пока кто-то не заметил: социальная тревога — тот ещё дирижёр умственного оркестра паники. Экспериментаторы, вооружив детей смартфонами, решились наблюдать за этими невидимыми баталиями в прямом эфире: тревога застает врасплох — и подростки уже мысленно пишут сценарий провала.
Самое интересное — они ведь не настолько беспомощны, как все считали. И навыки полезные есть, и помощь искать умеют. Но их внимательный внутренний голос быстро всё портит: вместо поддержки и решения врубается вечное «что если всё пойдет не так?». Удивительно, но социальная тревожность не спрашивает ни пол, ни возраст — действует по принципу дошкольного вируса, заразно и беспощадно. Впрочем, всё это происходило в уютном пузыре «благополучия», где за школьным порогом полно еды и интернета. Что там у настоящих героев выживания, пока загадка.
Мораль прозрачно-простая: психология — это не набор лайфхаков. Режим паники — не кнопка, которую можно просто не нажать. Но если научить родителей и детей замечать, как заблуждения переписывают сценарий, можно не только сэкономить на психологе, но и поймать ту самую ниточку к взрослой жизни без лишних страхов.