Собственные трагедии Карлы Симон стали её лучшим фильмом

Карла Симон — испанская режиссёрка, которая не просто рассказывает семейные истории, а вытягивает наружу то, о чём другие молчат даже в очереди к психотерапевту. Обиженные родственники, проигранное детство и настоящая драма — вот из чего состоит её фильмография. В дебютной «Лето 1993» она показала судьбу шестилетней девочки, отправленной к тёте и дяде, а в «Алькаррас» — жизнь сельской семьи Каталонии. Теперь же в «Ромерия» — максимально личной картине — героиня-подросток-режиссёр отправляется по следам родителей, которых толком не знала: с отцом — потому что он исчез, а с матерью — потому что та умерла от СПИДа. Фильм — это художественный пересказ той самой семейной драмы: как мама и папа влюбились, влипли в наркотики, а маленькая Карла стала искать хоть какую-то правду среди руин взрослого мира. Симон работает с собственной памятью как археолог-эмоционалист: чуть приукрашивает, но прототип героини — сама режиссёр. В 2004 году 18-летняя Марина — на экране в исполнении случайно найденной актрисы Луси Гарсия — пытается найти хоть крохи ответов, кто был её отец и почему мать закончила так рано. Марина ездит в Галисию к дедушке и бабушке по отцу — те так же в шоке, как и зритель: внешность девушки — копия её умершей мамы. Дневники матери, кадры с цифровой камеры, воспоминания с привкусом болезни и наркомании — так строится лента на фоне блестящих видов Атлантики. В одну из самых пронзительных сцен Гарсия играет сразу две роли: вдову-мать и дочь, проживая наркотический угар и агонию, будто катаясь на карусели, которую никто не остановит. Кастинг подростка длился неделями: искали по улицам Барселоны, пока кто-то из команды не встретил Лусию после скаутского собрания. Девушка была наивно-недоверчива, но любознательность победила. Режиссёр дала ей пачку писем реальной матери, чтобы та прониклась семейной болью и эпохой, а ещё заставила смотреть культовые фильмы о зависимости: «Арребато», «Паника в Нидл-Парке», «Кристиане F» — чтобы актриса ощутила тот самый ад грязных подъездов 80-х. Симон вспоминает, как репетировали сцену наркопогружения под музыку — никто ничего реально не принимал, но атмосфера нарастала будто в настоящем трипе. На съёмках работал человек, который лично знал, что такое героин конца прошлого века. Через «Ромерия» сама Карла пытается исцелить себя и свою семью: дядя сыграл эпизодическую роль, остальные открыто протянули руку поддержки или честно сказали о боли после просмотра. Главная задача — пережить, проговорить, простить. Для кого-то это стало терапией, для кого-то — очередным поводом для неловкого семейного застолья. Картина прошла в Каннах в 2025-м, ошарашила фестивали, а теперь поступает в американский прокат. Возможно, это последний автобиографический фильм Карлы — теперь она хочет снимать музыкальные фантазии и перестать ковыряться в детских травмах. Хотя, по её словам, личного в её творчестве всё равно останется много.