Последний аккорд Янковского

Олег Янковский для миллионов зрителей всегда был воплощением интеллигентности, иронии и редкой внутренней породы. Но последние десять лет его жизни — это не просто финальная глава великой карьеры. Это история человека, который, зная о своей болезни, продолжал играть так, будто впереди вечность. В нулевые Янковский словно стремился закончить начатое: говорить со зрителем честно, без масок и защитных жестов. В 2000 году он попробовал себя в режиссуре и снял добрую новогоднюю картину «Приходи на меня посмотреть», где сыграл вместе с Екатериной Васильевой. Фильм стал напоминанием о том, что человеческое тепло — такая же редкость, как снег в декабре. В театре он оставался верен Ленкому, где служил почти всю жизнь. Его последняя роль — Жевакин в гоголевской «Женитьбе». Гротескный моряк, смешной и обаятельный, стал отражением всего захаровского театра, его фирменной иронии и человеческой свободы. В кино он работал до последнего. В 2008 году, уже серьёзно больной, Янковский сыграл Каренина в экранизации Сергея Соловьёва — не сухаря-чиновника, а человека, которого раздавили чувства. Тогда же он появился в драме «Царь» Павла Лунгина в роли митрополита Филиппа. Фильм вышел уже после его смерти и стал своего рода духовным завещанием артиста. Вне сцены жизнь Янковского была сложнее и противоречивее. В 2008 году ему поставили диагноз — рак поджелудочной железы. Лечение за границей не помогло. Он вернулся в Москву и продолжал работать, хотя силы уходили. Личная жизнь актёра всегда была скрыта от внимания. После его смерти появились истории о его романе с Еленой Прокловой и внебрачном сыне от Елены Войновской. Семья Янковского предпочитает не обсуждать эти эпизоды. 20 мая 2009 года актёра не стало. Ему было 65. Но остались фильмы, спектакли и целая династия: сын Филипп стал режиссёром и актёром, внук Иван — одной из главных звёзд нового кино. Янковский прожил последние годы так, как играл всю жизнь — с достоинством. И даже зная о неизбежном, сумел сохранить ту самую улыбку, которую страна помнит с «Того самого Мюнхгаузена».