20 прощальных занавесов 2025

В 2025 году отечественная сцена и кинематограф навсегда простились сразу с двадцатью яркими представителями искусства, чьи имена когда-то заменяли слова «талант» и «легенда». Кто-то из них был звёздой советского экрана и прожил долгую жизнь, другие ушли рано и так и не получили аплодисментов, которых заслуживали. Могут ли уходы стать новостью? В России – безусловно, ведь эти люди создали половину нашего культурного генетического кода.

В январе скончалась актриса МХТ им. Чехова Евгения Добровольская, навсегда оставшаяся для зрителей самостоятельной и харизматичной актрисой, несмотря на статус «бывшей жены Ефремова». Ушедшая в 60 лет после долгой болезни, она навсегда осталась в памяти аудитории по сериалам «Королева Марго» и «Актрисы».

В феврале мы проводили Олега Стриженова – мужчину, открывавшего эру советского кинематографа лицом и манерами настоящего героя. Начинал с «Овода» и «Сорок первого», а позже стал одним из символов советского парадного искусства. До 96 лет его жизнь оставалась поводом для биографического кино, а смерть – предметом для обсуждения: кто ещё, как не Стриженов?

Март: Бедрос Киркоров, артист, которого современный зритель называет «папой Филиппа», хотя его голос прозвучал задолго до эстрадных перестановок. Его уход на 93-м году – подобен тихому уходу старого граммофона, без которого не звучат даже хиты.

В тот же месяц простилась и Лариса Голубкина — Шурочка Азарова, потом супруга Миронова. Её путь — настоящий калейдоскоп театра и кино, прожитый на одной сцене с десятком любимых актёров.

Весной перестало биться сердце Зураба Церетели, мастера больших бронзовых монументов и гигантских скульптурных композиций, украшавших городские ландшафты от Москвы до Парижа. Его имя было синонимом слова «монументальность», а творчество вызывало смешанные чувства — от восхищения до настороженности.

Актриса и муза советского кино Нина Гребешкова ушла в мае. Предсказания остаться звездой её не интересовали — она выбрала семью (и мужа Гайдая), а киношедевры типа «Бриллиантовой руки» сделали её узнаваемой навсегда.

99 лет — столько понадобилось Юрию Григоровичу, чтобы изменить историю балета. Его постановки «Щелкунчика», «Лебединого озера», «Спартака» и «Ромео и Джульетты» до сих пор обязательны для балетного «ликбеза» любого гражданина России.

В июне не стало Натальи Теняковой — вместе с мужем Сергеем Юрским они создавали театральные пары на века. Её баба Шура из «Любовь и голуби» незабвенно комична и трогательна одновременно.

В июне ушла Валентина Талызина — голос, без которого «Простоквашино» и «Ирония судьбы» были бы звуковой пустотой. Её роли — короткие, но всегда меткие, навсегда остались в архивах.

В июле — три режиссёрских прощания: Юрий Мороз, Александр Митта и Юрий Кара. Мороз — отец Дарьи и создатель «Каменской», Митта — человек, придумавший подростковое кино, Кара — экранизатор «Мастера и Маргариты», за которую рассорился почти с пол-Москвы. Их вклад невозможно переписать.

В августе ушёл Иван Краско — много ролей, мало главных, зато семья актёрская и преемственность династии.

В том же августе — уход композитора Родиона Щедрина. Муж Плисецкой, автор «Кармен-сюиты», проживший полвека с легендой балета. Их прах смешали и развеяли над Окой — красиво, символично, чуть-чуть театрально.

Сентябрь был под стать серым дням: ушёл Тигран Кеосаян — режиссёр, наследник кинодинастии, человек-медиа. Его карьера балансировала между кино, клипами и политическим шоу. Неожиданным выдался и уход Геннадия Нилова — актёра поколения «Три плюс два».

Октябрь привёл за собой Нину Гуляеву, чей голос знал каждый ребёнок СССР (она — Буратино и Чиполлино), и чьи театральные работы остались на полке МХТ и МХАТ.

Ноябрь забрал телеведущего Юрия Николаева — от «Утренней почты» до «Утренней звезды» он был лицом эпохи детских надежд. Месяц завершился уходом Валентины Шарыкиной, долгой актрисы Театра Сатиры и «пани Зоси» из «Кабачка „13 стульев“».

В декабре внезапно не стало Веры Алентовой, главной Катерины из «Москвы слезам не верит». Умерла на сцене — символично и горько.

Двадцать занавесов упали в 2025-м; память о каждом — чуть больше, чем кадр и чуть меньше, чем жизнь. Мировая сцена стала беднее, хотя мы ещё не осознали, насколько.