Сорок лет под микроскопом: кто в США больше любит науку – демократы или республиканцы?

Обширное исследование, охватившее 40 лет финансирования науки правительством США, опровергло традиционные стереотипы: программы научных исследований получали больше денег, когда власть в Палате представителей и Белом доме находилась у республиканцев. Об этом говорится в работе, опубликованной в авторитетном научном журнале Science.

Поскольку американское правительство – крупнейший спонсор научных исследований в мире, от его вложений зависят не только судьбы собственных учёных, но и пример для других стран. Научный прогресс, как известно, требует поддержки десятилетиями, и это редко укладывается в срок жизни одного политического созыва или срок президентства.

Тем не менее, до сих пор не было систематических данных о том, как партийная борьба влияет на размах научного финансирования в США. Чтобы заполнить пробел, группа учёных из Kellogg School of Management при Университете Нортвестерн (США) проанализировала бюджеты правительства и Конгресса с 1980 по 2020 годы. Это 171 бюджетная статья по 27 правительственным агентствам – от грантов Национальных институтов здоровья до контрактов NASA и лабораторий Пентагона.

Результаты заставляют задуматься: часть грантов, о которых так любят спорить в новостях, составляют от 7% до 24% общего пирога. Большинство денег уходит на госзакупки и научные проекты, что реализуются через крупные частные компании или государственные лаборатории.

Что же показали статистические модели? Когда республиканцы владели Палатой представителей, средний бюджет научного подразделения был примерно на $150 миллионов выше, чем при демократии. Если президент был республиканцем, разница составляла в среднем $100 миллионов. Особой разницы по Сенату не обнаружили – возможно, из-за необходимости искать компромиссы для принятия решений.

Этот эффект касался не только военных лабораторий: при республиканцах росло финансирование не только у министерства обороны, но и у NIH (Национальный институт здоровья), NSF (Фонд научных исследований), NASA и Центра по контролю и профилактике заболеваний.

Возможные объяснения такого парадокса авторы видят в институциональных особенностях: Палата представителей может напрямую влиять на повестку и закладывать суммы в бюджет; президент без пробуксовок продавливает свои приоритеты, а вот в Сенате нормой стало искать двустороннюю поддержку.

Интересно, что, несмотря на разницу в общем объёме, распределение финансирования между научными дисциплинами почти не менялось. Вне зависимости от партийного большинства деньги стабильно шли на биологию, физику, общественные науки и другие направления. Это объясняется устойчивостью внутренних процедур отбора – вроде экспертной оценки грантов.

Авторы видят, что демократы чаще сталкиваются с конкурирующими соцрасходами, а республиканцы готовы лить деньги на науку, если финансируемые проекты поддерживают частный сектор или инновации. Строго причинно-следственных выводов исследование не делает – скорей, оно указывает на устойчивую связь между партийным лидерством и суммой в кошельке учёных за последние 40 лет.

Наконец, авторы призывают к новым исследованиям: понять, что движет политиками при распределении бюджетов, и не делать поспешных выводов о том, как партийные пристрастия будут влиять на науку в будущем. Возможно, успешное лоббирование научных интересов должно опираться на вечные ценности: экономическая конкуренция, безопасность страны, технологическое первенство – эти цели могут объединить даже самых несговорчивых политиков.