Ненужный триллион: кризис рынка искусства наследников

В последние десятилетия американские беби-бумеры – люди, родившиеся с 1946 по 1963 годы, – не отказывали себе ни в чем, включая покупку картин, скульптур и прочих культурных ценностей. Им казалось, что коллекционные собрания прослужат им не только забавой, но и завещанием потомкам. Однако время оказалось безжалостно: эти коллекции теперь переходят к наследникам, а рынок искусства застыл в удивлении и легком ужасе.

Согласно данным консалтинговой компании Deloitte, в ближайшие десять лет сменят владельцев произведения искусства почти на 1 триллион долларов – это примерно 79 трлн рублей, чтобы ощутить масштаб бедствия. Спрос, мягко говоря, не выдерживает таких предложений: продажи стопорятся, особенно в среднем сегменте, где желание купить отсутствует как класс.

Филип Хоффман, основатель фирмы, которая помогает вести семейные коллекции по всему миру, шутит, что большинство коллекционеров никогда не спросили у потомков, хотят ли те мучиться с наследством. Дальше – хуже: почти никто из коллекционеров вообще не обсуждал вопрос передачи своих собраний заранее, а новое поколение глядит на эти произведения искусства так же вяло, как на бабушкину шкатулку с пуговицами: есть – и ладно.

Подарить все это добро музеям? Идея, на первый взгляд, благородная – но на практике оказывается, что у музеев и так все завалено. Экспонатов больше, чем стен, чтобы их показывать (или пылесосить). Хранение, реставрация, охрана: цены на эти услуги кусаются настолько, что музеи берут коллекции только со "стартовым капиталом" – требуются солидные денежные пожертвования. Яркий случай – коллекция миллиардера Рональда Лаудера, которую Метрополитен-музей принял в комплекте с дополнительными $200 млн на обслуживание.

Аукционы? Только для избранных! Коллекции сверхбогатых – сто миллионов и выше – ещё привлекают внимание. У рядовых наследников дела куда хуже: ведущие аукционные дома готовы брать только несколько "жирных" лотов, остальное остаётся грустить на полках.

Но, пожалуй, самая трудноперевариваемая истина – дело не только в переизбытке, но и в перемене вкусов. Молодые коллекционеры жаждут не старых картин, а цифровых работ, NFT и творений актуальных художников. Всё, что собирали бэби-бумеры, теряет блеск в глазах их потомков. Олег Собчук из Института эволюционной антропологии поясняет: искусство неотделимо от своей эпохи, а время не щадит ничью ценность.

Пока богатые продолжают скупать новые произведения даже после 80, коллекции множатся. Рынок перегревается, музеи захлёбываются экспонатами, наследники тяжко вздыхают, не зная, куда девать творения, которые никто не жаждет ни покупать, ни хранить. Вместо кризиса искусства эксперты хмуро говорят о кризисе наследования. Главная проблема не в отсутствии художественной ценности, а в том, что управлять этим бесконечным потоком артефактов уже никто не хочет и не может.