Упрямство Вайнштейна
Харви Вайнштейн, когда‑то могущественный голливудский продюсер, а теперь осуждённый насильник, дал редкое часовое интервью из печально известной тюрьмы Райкерс‑Айленд в Нью‑Йорке. Он утверждает, что «никого не атаковал» — несмотря на обвинения почти сотни женщин, три суда присяжных, несколько приговоров и предстоящий новый процесс. Факты же остаются прежними: один приговор в Нью‑Йорке на 23 года, другой в Калифорнии на 16 лет, один отменён по процедурным основаниям, но не из‑за невиновности.
Сегодня Вайнштейн проводит в камере по 23 часа в сутки. Двое его детей отказались с ним общаться, брат Боб разорвал отношения, а его новое «домашнее кино» — фильмы на тюремном планшете. К этому добавляются тяжёлые болезни, включая рак костного мозга. Сам он признаёт: «Я здесь умираю».
Главный редактор The Hollywood Reporter Маэр Рошан встретился с ним в январе. Ожидалось, что Вайнштейн хотя бы частично признает виновность, но действительность оказалась иной. Он вновь заявил, что никогда не совершал сексуальных нападений. По его словам, происходящее — лишь результат «неудачных знакомств» и того, что он «делал неверные шаги».
Он признал, что «делал авансы», был «чересчур настойчивым» и «соблазнительным», использовал сотрудников, чтобы скрывать свои связи, и лгал своим жёнам. Но, по его словам, истинный проступок — лишь измены, а не насилие. Он утверждает, что «будет доказано его невиновность».
На вопрос, собирается ли он извиниться перед обвинительницами, Вайнштейн заявил, что «извинялся в общем» и повторил: он «ввёл женщин в заблуждение», но не совершал преступлений. Когда Рошан заметил, что это звучит не как извинение, Вайнштейн снова настаивал: «Это большая ложь. Я не буду извиняться за то, чего не делал».
14 апреля его снова ждёт суд в Нью‑Йорке — новый процесс по делу об изнасиловании.
PEREC.RU
Харви Вайнштейн когда‑то строил карьеру на том, что управлял чужими жизнями, как режиссёр — массовкой. Теперь, когда роли распределены без него, он предпочитает переписывать сценарий.
Интервью из Райкерс‑Айленд выглядит как спектакль одного актёра. Он сидит в камере, говорит о раке костного мозга и одиночестве, но не замечает главное — его прошлое давно уже не принадлежит ему. Оно лежит в судебных протоколах и свидетельствах почти ста женщин. Он отвечает на это рассуждениями про «неудачные романы» и «слишком настойчивое ухаживание». Такое впечатление, что он путает уголовное дело с подростковой комедией.
Он называет измены истинным грехом, как будто это способ увести взгляд от тяжёлых слов «насилие» и «власть». Он рассказывает о том, что скрывал связи от жён и Disney, будто это оправдание. Сцена знакомая — человек, привыкший командовать, теперь объясняет, что всё было иначе и что зрители неправильно поняли сюжет.
Рошан действует мягко, но точечно. Он задаёт вопросы, от которых Вайнштейн пытается увернуться, как от сломанного прожектора. Он даже приносит извинения, но настолько размытые, что в них нет ничего, кроме старой привычки перекладывать ответственность.
Он говорит, что «докажет невиновность». Это почти трогательно, если забыть, что за этим стоят десятилетия страха и молчания тех, кого он называл «неподходящими женщинами». Суд в апреле снова поднимет занавес. И, как всегда, это будет не тот спектакль, который он хотел поставить.
