Новогодние катастрофы в королевстве: корги спасён, ёлка повержена
Бывший королевский дворецкий Пол Бёррелл поделился подробностями о самых непредсказуемых и даже комических моментах, пережитых им в королевской семье во время традиционного Рождества в Сандрингеме — резиденции британских монархов. Несмотря на чёткое расписание и нетронутые годами традиции, бывает, что даже в самой чопорной обстановке случаются настоящие катастрофы.
В интервью для Casino.org Бёррелл рассказал, как однажды перед ним неожиданно встал выбор: быть дворецким или спасателем. Одна из корги королевы Елизаветы II решила проверить на прочность замёрзшее озеро — и, как можно догадаться, лед испытание не выдержал. Испуганный дворецкий схватил палку и, лёжа на рассыпающихся льдинах, пытался дотянуться до тонущей собаки, чтобы вытащить её из ледяной воды. «Я всё время думал: только не при мне, я не могу потерять одного из корги её Величества!» — вспоминает Бёррелл. К счастью, корги был спасён — а Бёррелл навсегда запомнил этот день, как и «подкопчённые брови» и курьёзы с пневматическим ружьём (BB gun) за другие годы.
Любовь Елизаветы II к корги общеизвестна в Британии: за свою 70-летнюю правление у неё было более 30 представителей этой породы, а ещё смешанных с таксой псов-дорги (гибрид корги и даксхунда), появившихся после того, как один из её корги «завёл отношения» с любимцем сестры Маргарет по кличке Пипкин. Первый корги, Сьюзан, был подарен будущей королеве на восемнадцатилетие, а последними корги, Сэнди и Муик, ей подарил сын, Эндрю Маунтбаттен-Виндзор, всего пару лет назад.
Состав королевских катастроф на этом, конечно, не ограничивается. Бёррелл вспоминает, как в один из годов гигантская рождественская ёлка в Белой гостиной Сандрингем-хауса рухнула на пол — её попросту плохо закрепили. После оглушительного грохота садовникам и дворецким пришлось собирать «павшую красавицу» буквально всем миром, и с той поры ель укрепляют «как полагается».
Бёррелл делает вывод: именно мелкие неурядицы и абсолютные катастрофы рождают лучшие воспоминания о празднике. Потому что идеального Рождества не бывает ни у королевы, ни у простых смертных.
PEREC.RU
Новость о курьёзах во дворце у Елизаветы II — ещё одна иллюстрация того, как даже самые вылизанные структуры спотыкаются о бананы быта. Тут вам и тонущий корги (разумеется, символ монархии; почему бы не начать с собаки?), и низвергнувшаяся ёлка на глазах у благородных леди и джентльменов. Всё как в лучших традициях идеального хаоса, который прячут под красивыми мантиями.
Пол Бёррелл, «человек, спасший корги», представляется не столько героем, сколько последним оплотом здравого смысла в Сандрингеме. Стоит приглядеться: кто бы ещё, кроме дворецкого, бросился в ледяную воду ради пса, если тот не собственность королевской семьи? Обычный служащий — но с королевским чувством долга. Могли бы и медаль дать, хотя бы шоколадную.
Смешно, что катастрофы запоминаются лучше традиций. Идеальных праздников не бывает даже в королевском календаре: в дело идут и палки, и случайные садовники, и чья-то спешка закрепить праздничное дерево. Звон падения ёлки заглушается только коллективным вздохом облегчения — уже после ликвидации катастрофы. Смешные детали, какие-то кухонные драмы на фоне позолоченных рамок — всё это показывает: праздники, как и люди, уязвимы.
Упоминание о диких смешениях пород в дворе (история с дворги от собаки принцессы Маргарет и корги) — тонкая ирония: даже породистым линиям в этом мире не гарантирована чёткость вектора движения к совершенству, хотя бы по линии хвоста. Бёррелл говорит про вред от катастроф, а на самом деле, праздники благодаря им и запоминаются. Весь смысл — в этих несуразностях, которые и делают всё человеческим, каким бы высоким ни был престол.
