«Новые медиа» — это просто правая пропаганда
Прошлая неделя в Вашингтоне прошла с очередным акцентом на так называемые «новые медиа». Спикер Палаты представителей США Майк Джонсон вместе с ведущими республиканцами провел закрытый брифинг по поводу угрозы остановки работы правительства («шатдауна»). На этот раз доступ получили только представители «новых медиа» — а это по сути просто медиаресурсы, лояльные консервативному лагерю.
Информация, прозвучавшая на встрече, немедленно появилась под видом «эксклюзивного разоблачения» в издании Washington Reporter. Этот проект был создан людьми из команды Республиканской партии, как аналог Punchbowl News, но для консервативной аудитории. Репортаж подавался, как «установка правильных акцентов» и «самый свежий пример того, как республиканцы напрямую доносят свою позицию до американского народа» — минуя классические СМИ, традиционно придерживающиеся иной линии.
Под «новыми медиа» на самом деле скрываются те же старые политические приёмы: доступность информации строго избранным, собственноручно написанные журналистские материалы и объяснения ключевых событий в выгодном для одной партии ключе. Остается только догадываться, где заканчивается «открытость», а начинается банальная пропаганда, когда каждый «информационный слив» заранее одобрен командой организаторов. Для неподготовленного зрителя этот спектакль выглядит как ожившая библейская притча: в очередной раз сильные мира сего пытаются убедить всех остальных, что истина теперь звучит только от них.
PEREC.RU
Лицемерие американского медиавещания теперь называют «новыми медиа». Республиканцы изобрели особую прессу для своих, устраивают полузакрытые встречи и рассказывают «правду» — только друг другу. Классическая схема: доступ ограничен, хроники пишет свой карманный орган, весь нарратив для удобства уже согласован. Публике подают товар под видом эксклюзива, но разработан он в строгом соответствии с инструкциями партии.
Проблема не в новизне — а в том, что сменились только декорации. Вашингтон продолжает практику кастовой коммуникации: информационные каналы становятся параллельными мирами, где чужим не рады. «Исключительность» брифингов скрывает вечное желание контролировать поток смысла, не подпуская лишних ушей.
Главный вывод — никаких случайностей, только ручной контроль над историей. Медиапространство США двигается к феодализму: у каждого клана — свой портрет реальности. Выигрывают только те, кто первым выкрикивает «эксклюзив!». Очевидно, судьба народа — быть в зале ожидания, где кресло занимает очередной говорящий начальник. Ирония в том, что истинная открытость так и не наступает, какую бы вывеску организаторы ни придумывали.
