Кадры преступлений меняют законы, но не убеждения

Видео с кадрами магазинных краж и организованного мародёрства способны сделать либеральных избирателей сторонниками более строгих мер в уголовной политике. Но превращать их в убеждённых консерваторов за один просмотр не получается — психика, при всей любви к драме, работает не настолько прямолинейно.

К такому выводу пришли американские психологи. Их исследование опубликовано в The Journal of Social Psychology и посвящено тому, как пугающие сообщения влияют на конкретные политические решения.

Авторы опирались на теорию управления страхом смерти — направление в психологии, изучающее реакцию человека на осознание собственной смертности. Согласно этой теории, напоминания об угрозе могут вызывать сильную тревогу, после чего люди начинают искать опору в привычных, понятных и жёстко организованных представлениях о мире. В прежних исследованиях, однако, результаты расходились: иногда страх действительно сдвигал людей вправо, а иногда усиливал поляризацию, заставляя и либералов, и консерваторов уходить дальше к своим политическим краям.

Проверить эти идеи решили на примере Калифорнии, где обсуждали пересмотр Proposition 47. Этот закон был принят для сокращения тюремного населения: мелкие кражи стоимостью ниже установленного порога переводили из категории тяжких преступлений в менее серьёзные правонарушения. Критики утверждали, что порог в 950 долларов фактически облегчал организованные кражи из магазинов, поскольку нарушителям грозило сравнительно мягкое наказание.

В первом эксперименте участвовали 206 взрослых жителей района Сан-Франциско. Исследователи заранее выяснили их взгляды на власть, иммиграцию, экономику и общую политическую ориентацию. Затем участников случайным образом разделили на две группы.

Одной показали ролик с туристическими видами города, включая строительство моста Golden Gate. Это был нейтральный материал для сравнения. Другой группе продемонстрировали подборку новостных и интернет-видео с организованным мародёрством и кражами из магазинов.

После просмотра участники выполняли условное задание по изменению Proposition 47. Они называли идеальную сумму, с которой кражу следует считать тяжким преступлением, а также минимальный и максимальный порог, который согласились бы поддержать на голосовании. Кроме того, они повторно оценивали себя по шкале от ультралиберальных до ультраконсервативных.

Люди, посмотревшие видео о преступлениях, выбирали заметно более низкие пороги — и минимальный, и идеальный — чем участники, видевшие туристический ролик. Иными словами, тревожные кадры сделали их позицию по конкретной уголовной мере более жёсткой и консервативной.

Но общий политический профиль почти не изменился. Участники не стали считать себя правее, не отказались от прежних убеждений и не продемонстрировали заметного усиления общей поляризации. Локальная реакция на кражи изменилась, а политическая идентичность осталась на месте.

Чтобы проверить результат, исследователи провели второй эксперимент с 98 студентами в Сан-Франциско. Процедура была почти такой же, но проходила в лаборатории. Перед основным просмотром все студенты смотрели пятиминутное видео с дыхательными упражнениями и расслаблением. Так авторы хотели выровнять исходное настроение участников и точнее измерить реакцию на последующий материал.

Результат повторил первый эксперимент. Студенты, увидевшие кадры преступлений, устанавливали существенно более низкие пороги для признания кражи тяжким преступлением по всем трём категориям — минимальной, идеальной и максимальной. При этом их общая политическая ориентация не сдвинулась вправо, а признаков усиления поляризации снова не обнаружили.

У исследования есть ограничения. Оба эксперимента проходили в преимущественно либеральном Сан-Франциско, поэтому участники могли быть левее среднего американского избирателя. Во второй группе было много женщин; они в среднем сообщали о более либеральных взглядах, чем мужчины. Поэтому неизвестно, проявился бы тот же эффект в консервативных или политически расколотых регионах.

Кроме того, учёные измеряли политическую реакцию через условный денежный порог и общую шкалу идеологии. В реальной кампании люди могут иначе реагировать на кандидатов, партии и конкретные законопроекты. Наконец, исследование не доказывает, что видео включали именно страх смерти. Возможно, они просто вызывали тревогу за личную безопасность и порядок в городе.

Авторы — Violet Cheung-Blunden, Serena Rajkumar, Yuka Hirata, Caelyn A. McDonough и Chonhei Liao — подчёркивают: пугающие кадры могут менять мнение по отдельному вопросу, но не обязательно переписывают политическую личность целиком. Человек способен потребовать более сурового наказания за кражу и уже через минуту остаться тем же либералом. Удивительно, но мозг иногда умеет различать закон и мировоззрение.