Одиночество не спасает: изолированные дети рискуют потерять образование и работу

Новое исследование, опубликованное в журнале Development and Psychopathology, показало: детское одиночество не помогает социально изолированным подросткам восстановить связи с окружающими. Напротив, одиночество и социальная изоляция по отдельности предсказывают целый набор проблем в психическом здоровье, благополучии, образовании и занятости к 18 годам.

Важно различать эти понятия. Социальная изоляция — объективное отсутствие положительных отношений и поддерживающего круга общения. У детей она может проявляться в замкнутости и отвержении сверстниками. Одиночество — субъективное чувство неудовлетворённости количеством или качеством отношений. Можно находиться среди одноклассников и чувствовать себя одиноким, а можно проводить время одному и не страдать от этого.

Ранее существовала эволюционная теория, согласно которой одиночество работает как сигнал голода: неприятное ощущение якобы подталкивает человека искать контакты и восстанавливать социальные связи. Исследование под руководством Bridget T. Bryan и Louise Arseneault из King’s College London проверило, помогает ли такой «сигнал тревоги» детям.

Учёные использовали данные Environmental Risk Longitudinal Twin Study — наблюдения за 2232 близнецами, родившимися в Англии и Уэльсе в 1994–1995 годах. В выборке было 49% юношей и 90% участников белой расы; она охватывала разные социально-экономические группы. Данные собирали в 12 и 18 лет.

В 12 лет социальную изоляцию оценивали по отзывам матерей и учителей: они описывали замкнутость детей и степень их отвержения сверстниками. Сами дети сообщали, насколько одинокими себя чувствуют. В 18 лет участники оценивали одиночество и доступность поддерживающих отношений с семьёй и друзьями.

Также исследователи изучили симптомы депрессии и тревоги, удовлетворённость жизнью, качество сна, курение, употребление алкоголя, образование, перспективы трудоустройства и статус NEET — ситуацию, когда молодой человек не учится, не работает и не проходит профессиональную подготовку.

Результат оказался неудобным для красивой теории: одиночество и изоляция не исправляли друг друга, а подпитывали. Дети, чувствовавшие себя одинокими в 12 лет, к 18 годам чаще оказывались социально изолированными. Этот эффект был примерно вдвое сильнее обратного: изоляция в детстве тоже повышала вероятность одиночества в юности, но слабее.

Высокое одиночество не помогало изолированным детям восстановить отношения. Они становились столь же изолированными, как и сверстники, которые были изолированы, но не испытывали сильного одиночества. Поэтому авторы считают, что рассчитывать на самостоятельный выход ребёнка из такой ситуации недостаточно: одиночество и изоляцию нужно выявлять и решать напрямую.

Оба фактора независимо предсказывали к 18 годам ухудшение психического здоровья, благополучия и социально-экономического положения. После учёта детского психического здоровья и особенностей личности некоторые связи ослабли: изоляция перестала отдельно объяснять депрессию, а одиночество — тревогу. Однако социальная изоляция сохранила связь со всеми изученными образовательными и трудовыми результатами.

Особенно заметным оказался риск проблем с будущей карьерой. Более изолированные школьники во взрослении получали меньше квалификаций и считались менее готовыми к трудоустройству. Вероятность статуса NEET у наиболее изолированных детей была примерно в 2,4 раза выше, чем у их сверстников.

При этом двойного наказания не обнаружили: участники, одновременно испытывавшие сильное одиночество и изоляцию, сталкивались примерно с теми же трудностями, что и люди с одним из этих факторов. Возможно, срабатывал «эффект потолка»: ущерб уже был настолько велик, что второй фактор почти не добавлял последствий, либо оба состояния действовали через одни и те же механизмы.

Сильнее всего исследователей удивила связь изоляции с образованием и работой. Она оказалась в два-три раза мощнее, чем влияние некоторых признанных факторов риска, включая детскую депрессию и тревогу. Авторы отмечают, что политики обычно делают акцент на навыках и вакансиях, но социальная включённость подростков может быть не менее важной частью профилактики безработицы.

У исследования есть ограничения. Одиночество и изоляцию измеряли только в 12 и 18 лет, поэтому нельзя понять, чем отличаются краткие эпизоды от постоянного состояния. Инструменты оценки в разном возрасте также различались. Кроме того, все участники были близнецами, а их опыт общения может отличаться от опыта детей, растущих без ровесника-брата или сестры.

В дальнейшем учёные хотят выяснить, почему одиноким детям не удаётся восстановить связи: они сами избегают общения, сталкиваются с тревогой и социальными трудностями или получают отказ при попытках сблизиться. Также исследователи планируют изучать связь одиночества и изоляции на других этапах жизни.

Работа «Investigating the interplay of loneliness and social isolation across adolescence: Findings from a nationally representative longitudinal study» подготовлена Bridget T. Bryan, Katherine N. Thompson, Helen L. Fisher, Timothy Matthews, Barry Milne и Louise Arseneault.