Материнская тень: черствость подростков связали с эмоциональными чертами матерей

Исследование американских ученых показало: у подростков с расстройством поведения через год чаще сохранялись или усиливались черствость, дефицит эмпатии и чувство вины, если их матери сами набирали больше баллов по эмоциональной составляющей психопатических черт. Речь не о диагнозе «психопатия», а о выраженности отдельных особенностей личности — например, слабой эмпатии и отсутствии сожаления после причинения вреда. Связь сохранялась даже после учета исходного уровня черствости подростков.

Расстройство поведения — это психиатрический диагноз, который ставят детям и подросткам при устойчивом нарушении правил и прав других людей. К таким проявлениям относятся драки, кражи, ложь и намеренная порча имущества. У части этих подростков выявляют так называемые черствые и безэмоциональные черты: слабое чувство вины, недостаток сочувствия и бедное или приглушенное выражение эмоций. В диагностике для таких случаев используется уточнение «с ограниченными просоциальными эмоциями».

Эти черты важны не только как неприятная характеристика характера. Они чаще встречаются при наиболее устойчивых формах проблемного поведения: подростки могут намеренно применять агрессию, хуже реагировать на наказание и во взрослом возрасте иметь повышенный риск развития психопатических особенностей. По оценкам предыдущих исследований, примерно каждый пятый подросток с расстройством поведения соответствует критериям такого уточнения.

Происхождение черствости нельзя честно уложить в схему «виноваты либо гены, либо воспитание». Исследования близнецов и усыновленных детей показывают роль наследственности, но одновременно указывают на влияние семейной среды. Например, более жесткое обращение было связано с большей агрессией и черствостью даже у однояйцевых близнецов, у которых практически одинаковый набор генов. А теплое воспитание, похвала и поощрение, напротив, могли работать как защитный фактор.

Новая работа Николаса Д. Томсона и Джессики Дж. Джеймс из Virginia Commonwealth University была посвящена именно материнским психопатическим чертам. Исследователи разделили их на четыре компонента: межличностный — манипуляции и обман; эмоциональный — недостаток эмпатии и вины; поведенческий — импульсивность и тяга к риску; антисоциальный — нарушение правил.

В исследовании участвовали 99 подростков от 13 до 17 лет и их матери — всего 198 человек. Все подростки ранее получили диагноз расстройства поведения. Средний возраст составлял около 15,5 года, примерно 68% участников были мальчиками. Около 60% подростков назвали себя чернокожими или афроамериканцами, 36% — белыми, 4% — американскими индейцами или коренными жителями Аляски. Большинство матерей были биологическими; участвовали также три отца, но их данных оказалось недостаточно для отдельного анализа.

Подростки заполняли опросник из 24 пунктов в начале исследования и через 12 месяцев. Матери проходили 28-пунктовый опросник о собственных психопатических чертах. Вопросы касались, например, притворства ради выгоды, отсутствия сожаления после причинения вреда, опасных поступков ради острых ощущений и обмана ради получения денег.

Статистическая модель учитывала исходные показатели подростков, их возраст, пол и расу, а также возраст матерей. Исходные данные и демографические факторы объяснили около 21% различий в результатах через год. После добавления общего показателя материнских психопатических черт доля выросла примерно до 26%. Если рассматривать четыре компонента отдельно, модель объясняла около 31% вариаций. Статистически значимым оказался только эмоциональный компонент — тот самый, который включает низкую эмпатию и отсутствие вины. Манипулятивность, импульсивность, склонность к риску и нарушение правил отдельного прогностического эффекта не показали.

Масштаб связи был заметным: примерно на четыре балла выше по эмоциональным пунктам у матери соответствовали почти четырем дополнительным баллам у подростка через год при прочих равных условиях. Средний показатель подростков на повторном обследовании составлял около 30 баллов.

Авторы отдельно проверили различия между мальчиками и девочками. В целом добавление половых взаимодействий не улучшило прогноз статистически значимо. Однако одна связь выделилась: влияние материнского эмоционального компонента наблюдалось у девочек, но не у мальчиков. Девушки составляли лишь около трети выборки, поэтому этот результат требует проверки на более крупных группах. Возможно, дело не в особой «чувствительности девочек», а в специфике отношений матерей и дочерей.

Исследование не доказывает, что черты матери вызывают черствость подростка. Большинство матерей были биологическими, поэтому обнаруженная связь может объясняться общими генами, особенностями воспитания или их сочетанием. В работе не измеряли воспитание напрямую, не учитывали опыт жестокого обращения с подростками и не включили достаточное число отцов.

Кроме того, ни у одной матери не диагностировали психопатию: оценивались лишь выраженные или менее выраженные личностные черты. И матери, и подростки описывали себя сами, а такие ответы зависят от способности и готовности человека честно говорить о своих эмоциях. Выборка была небольшой и набрана в одной системе здравоохранения, поэтому результаты нельзя автоматически переносить на всех подростков.

Авторы считают, что эмоциональные особенности родителей могут быть полезным маркером семейного риска для специалистов. Это не означает готовый рецепт лечения и тем более не превращает мать в единственного виновника. Исследователи предлагают будущим работам объединять генетические данные, наблюдение за взаимодействием родителей и детей и участие отцов, чтобы отделить наследственность от влияния семейной среды. Статья «Maternal psychopathic traits prospectively predict youth callous-unemotional traits» опубликована в Frontiers in Child and Adolescent Psychiatry.