Аутизм: язык не бывает «просто вербальным»

Новое исследование показывает: языковые способности аутичных людей нельзя надежно описать двумя ярлыками — «говорит» и «не говорит». Умение понимать речь и способность самостоятельно говорить могут развиваться неравномерно, поэтому их следует оценивать отдельно. Работа опубликована в журнале npj Science of Learning.

Исследование провели Katrine Gankin из George Washington University и Andrey Vyshedskiy из Boston University. Авторы проанализировали данные 62 414 аутичных людей в возрасте от 4 до 22 лет. Информация поступила из бесплатного мобильного приложения для языковой терапии: родители и опекуны заполняли стандартизированные анкеты о 15 навыках понимания речи и 11 навыках самостоятельной речи.

Вопросы охватывали путь от простых реакций — например, узнавания собственного имени или слова «нет» — до понимания сложных пространственных предлогов, рассказов и участия в разговоре из нескольких предложений. Затем ученые применили статистические методы, которые сами находят группы людей с похожими профилями, не подгоняя данные под заранее заданные медицинские категории.

По уровню понимания речи выявились три профиля. «Командный» включал 35,6% участников: они в основном понимали отдельные слова и простые инструкции. «Профиль модификаторов» составил 47%: его представители понимали команды и могли учитывать признаки предметов — цвет, размер и количество. «Синтаксический» профиль охватывал 17,4% участников. Эти люди понимали более сложные грамматические конструкции, времена глаголов, притяжательные местоимения и развернутые истории.

Самостоятельная речь распределилась на четыре группы. В 28,4% случаев функциональная устная речь отсутствовала. Еще 34,4% участников преимущественно использовали отдельные слова, 24,1% могли строить короткие простые предложения, а 13,2% — поддерживать разговор и задавать содержательные вопросы.

Когда два измерения объединили, исследователи получили четыре крупных сочетания профилей. 9,7% участников одновременно демонстрировали многофразовую речь и синтаксическое понимание. 25,4% строили отдельные предложения и понимали признаки предметов. У 30,5% не было функциональной речи, а понимание ограничивалось простыми командами. Еще 22,3% использовали отдельные слова, но понимали модификаторы — например, различали «красный кубик» и «большой кубик».

По мнению соавтора Andrey Vyshedskiy, традиционная трехчастная схема — говорящие без структурного нарушения речи, говорящие с таким нарушением и минимально говорящие — слишком груба. Она объединяет людей с очень разными потребностями: например, тех, кто совсем не говорит, и тех, кто говорит отдельными словами, но способен понимать сложные признаки предметов.

Gianluca Esposito из University of Trento и University College London, не участвовавший в исследовании, считает, что работа не отменяет прежние данные, а уточняет их. Она подтверждает: понимание речи и ее выражение могут расходиться, а языковое разнообразие при аутизме намного шире клинических ярлыков.

Практический смысл двухмерного подхода — возможность точнее подбирать занятия. Одному ребенку нужна работа над пониманием грамматики, другому — поддержка перехода от слов к предложениям. Но исследование не доказывает, что конкретная терапия обязательно даст результат, и не предлагает новых диагнозов.

Авторы подчеркивают важность раннего общения. Синтаксические языковые сети мозга формируются в раннем детстве через разговоры и устные рассказы. Пассивный просмотр видео не заменяет живого взаимодействия. По словам Vyshedskiy, у некоторых аутичных детей чувствительный период может быть короче, поэтому особенно важны возможности для диалога до трех-четырех лет. При этом утверждение о том, что отсутствие синтаксического понимания обязательно ведет к интеллектуальной недостаточности и невозможности самостоятельной жизни, требует осторожного отношения и не должно превращаться в приговор конкретному ребенку.

Исследование имеет существенные ограничения. Оценки давали родители, а не клиницисты; заявленная степень аутизма не подтверждалась медицинскими документами. Анкеты могли быть неоднозначными: умение произнести четыре слова подряд еще не показывает, строит ли ребенок грамматическую фразу или просто перечисляет существительные.

Кроме того, пользователи приложения участвовали добровольно. Поэтому среди них могли чаще встречаться более активные, образованные и технически подкованные семьи. Ученые не располагали полными данными о двуязычии и социально-экономическом положении участников. Различия между странами, переводами анкет, доступом к помощи и культурными нормами также могли повлиять на ответы.

Gianluca Esposito отмечает, что профили пока не проверены независимо с помощью стандартных клинических тестов. Нужны многоцентровые проспективные исследования, то есть наблюдение за участниками во времени, с одновременной оценкой через приложение и специалистами. Важно выяснить, повторяются ли выявленные группы в разных языках и культурах, сохраняются ли они со временем и действительно ли помогают принимать решения о терапии.

Для домашнего наблюдения Vyshedskiy предлагает ориентиры: примерно к двум годам большинство детей может выполнить просьбу вроде «дай чашку обезьянке»; к двум с половиной — выбрать из нескольких предметов «зеленый карандаш», «красный конструктор» или «синюю соломинку»; к трем годам — сочетать размер и существительное, а к трем с половиной — размер, цвет и существительное. Если навыки не формируются, специалист рекомендует сократить пассивный просмотр видео, больше читать простые сказки и обратиться за профессиональной оценкой речи. Эти ориентиры не заменяют диагностику и должны учитывать индивидуальное развитие ребенка.

Статья «Receptive and expressive language phenotyping in over 62,000 autistic individuals» написана Katrine Gankin, Rohan Venkatesh, Edward Khokhlovich и Andrey Vyshedskiy.