Короткая программа помогает ветеранам избегать суицида

Недавно опубликованное исследование в журнале Psychiatric Services поставило точку в вечном споре врачей: можно ли массово предотвратить суицид у ветеранов не километрами бесед, а всего одной короткой программой? Ответ: можно, если за дело берется система, в которой администратор не только проверяет отчётность, но и понимает предназначение мягкой мебели в психиатрии.

В США за двадцать лет число самоубийств выросло примерно на треть. Здравоохранение отчаянно ищет любые способы схватить человека за шкирку в его самый темный момент и убедить остаться жить. Один из таких методов – Safety Planning Intervention или кратко SPI. Суть его проста: шесть шагов, чтобы понять, когда назревает шторм головы, придумать, как самому себе помогать, на какой плечо положиться и чем занять руки вместо самоуничтожения. Итог – личный "план спасения": не томик Фрейда, но зато работает.

Профессор Габриэла Хазанова (Yeshiva University) решила: хватит абстракций, давайте посмотрим, как работает SPI по всей гигантской системе помощи ветеранам (Veterans Health Administration, VHA), куда с 2008 года этот метод внедряли централизовано. До этого толком никто не разбирался, кто, где и как его внедряет. Хазанова с коллегами исследовала электронные карты почти 87 тысяч (!) ветеранов с недавними мыслями или попытками суицида, используя анкету Columbia-Suicide Severity Rating Scale. Все эти люди были обозначены как среднеподверженные риску.

Вот факты: 44,2% из них сделали новый план спасения за 30 дней после осмотра, ещё 7,2% обновили старый, а общее предложение программы – впечатляющие 69,4%. Особая гордость VA: если политику обязали, то почти все (98%!) под угрозой жизни и выписанные из неотложки сделали этот самый план вовремя. Ментальное здоровье здесь рулит – основная масса SPI проходила через профильные клиники и стационары, а врачи-терапевты случайно в сеть не забредали.

Хазанова заглянула и в социальную подоплёку: расовых и гендерных перекосов в доступе почти не оказалось (даже "маргиналы" получают помощь). Да, чуть моложе, чуть больше женщин и горожан вовлекается, но отличия минимальны: гигантская выборка и строгие скрининги своё дело делают.

Есть, конечно, и ложка дёгтя: исследовали только количественные показатели (кто дошёл до финала, а не качество исполнения и уж точно не количество реально спасённых). В довесок – о самоотчёте пациентов: кто признался в мыслях, тот в группе. А кто не сказал?

Остаётся убедиться, действует ли программа и как долго. Но уже сейчас ясно: когда система хочет спасать – массовый охват возможен. А следующий шаг — проверять, на самом ли деле жизнь становится длиннее за пределами графиков и отчетов.