Конспирология уходит в слова, но не в сюжет

Конспирологический склад ума, оказывается, тихо проскакивает в наших словах — даже когда явных теорий заговора на горизонте не видно. Новое исследование, опубликованное в журнале PLOS One, показало: любители искать тайные заговоры не всегда лепят сложные теории, когда сталкиваются с неопределёнными событиями. Зато их «подозрительная» лексика пробирается в каждый абзац.

Теории заговора — это альтернативные объяснения происходящего, где всем заправляют некие могущественные и злонамеренные круги. Вера в такие истории подтачивает доверие к науке и подталкивает нарушать общественные нормы. Это не просто невинные дебаты в интернете: такие взгляды мешают вакцинации и экологическим проектам.

Психологи давно ищут корни заговормании — чаще всего всё упирается в стремление к определённости и контролю. Склонные к конспирологии хуже переносят неопределённость и видят смыслы даже там, где их нет. Им везде мерещатся тайные мотивы, случайностей не бывает.

Однако, мало кто изучал, как именно люди с такими наклонностями сочиняют свои земные «заговоры». Исследователь Алессандро Мьяни из университета Фрибурга (Швейцария) поставил эксперимент: если человек любит заговоры, сочинит ли он сам нечто подобное, когда увидит непонятную ситуацию?

285 итальянских студентов заставили посмотреть тревожный фильм «Leave the World Behind» — тот ещё ребус без понятной концовки — и попросили написать эссе о смысле увиденного. Психологи измерили уровень веры испытуемых в теории заговора (по специальным опросникам), а затем накормили их сочинения искусственному интеллекту — тот искал в текстах признаки настоящих конспирологических сюжетов.

Результат вышел неожиданным: даже убеждённые сторонники заговора не строили сложных альтернативных версий происходящего. Затем эксперимент повторили, поменяли опросник, но снова получили тот же эффект — связи между склонностью к паранойе и полнотой заговора в сочинениях не было.

Тогда исследователи пошли глубже и стали искать отдельные «заговорческие» слова (например, «манипуляция», «правительство», «элита»). Вот тут-то и выяснилось: чем сильнее человек склонен к конспирологии, тем больше в его тексте подозрительных словечек. Интересно, что такие участники щедро сыпали сложными словами в простом тексте — этот стиль учёные назвали «мегалалия» (словно хочется показаться умнее).

В итоге состав фраз и выбор лексики у конспирологов действительно отличался. Но вместо стройных теорий рождались лишь намёки на заговор: больше сложных предложений, чуть ловче синтаксис — но без цельного рассказа про «злую элиту».

Исследователи отметили, что в интернете, где конспирологи обычно стараются убедить других в своей правоте, их тексты длиннее, бессвязнее и эмоциональнее. Но в лабораторных условиях (эссе ради зачёта) даже самые подозрительные авторы не рвались окунать читателей в «однозначные» теории.

Учёные предупреждают: отсутствие явных сюжетов не значит отсутствия конспирологического влияния на стиль. Просто оно прячется в словах, а не в истории — и с этим ещё предстоит разобраться.

По мнению Мьяни и коллег, полновесные онлайн-теории, скорее всего, растут коллективно, когда разные люди обмениваются подозрениями и лозунгами. А одиночное сочинительство чаще выдает лишь скрытые «параноидальные» нотки.

Статья называется «Leave the world(view) behind, but keep the words: The effect of conspiracism on writing».