Кетамин в борьбе с хронической усталостью: научный эксперимент с неожиданным финалом

Низкие дозы кетамина в одной внутривенной инъекции заставили многих пациентов с хронической усталостью почувствовать себя хотя бы чуть-чуть живыми — но только если верить первым результатам небольшого клинического испытания, опубликованного в Pharmacological Reports. Правда, если сравнивать эффект с другим снотворным — разницы по статистике почти нет. Зато надежда на светлое пост-ковидное будущее для страдающих зачерёдь ожила: возможно, один укол кетамина сможет быстро и, что важно, без многочасовых визитов к психотерапевту выдернуть из болота апатии. Хотя до революции в медицине ещё далеко, учёные нацелены на большие исследования через пару лет.

Поясним: для до 90% людей с хроническими заболеваниями усталость — не просто лень и не желание понежиться на диване, а бесконечная изматывающая беспомощность, не исчезающая даже после отдыха. Это состояние рушит карьеру, выбивает из социума и нередко доводит до хронической депрессии. Почему тело выходит из строя, никто толком не знает, но среди подозреваемых — сбой в нервной системе и воспаление, как при затяжной простуде.

Такка Гото из Национального института здоровья США вместе с коллегами активно ищет, чем усмирить этот биохимический цирк. В прежних исследованиях они замечали, что сильная усталость после радиотерапии у онкобольных как-то связана с всплесками иммунитета и воспаления. Тут на сцену выходит кетамин — известный ещё со столетия в качестве наркоза и довольно свежий герой психиатрии. Его фишка — блокировать отдельные рецепторы глутамата в мозге и помогать нейронам выживать в этом химическом аду.

В давнем анализе эта команда увидела: у людей с биполярным расстройством один укол кетамина убирал усталость за сорок минут, причём на два дня. Новый эксперимент они решили провести на более широком поле: взяли десятерых взрослого возраста с устойчивой усталостью (больше полугода из предыдущих 12 месяцев), среди которых были выжившие после рака, больные фибромиалгией, системной красной волчанкой и синдромом хронической усталости (ME/CFS).

Дизайн был как в фильмах про шпионов: двойное слепое перекрёстное исследование. Половина сначала получила инфузию кетамина, потом — другой седативный препарат мидазолам, спустя две недели. Остальные начинали с мидазолама, потом пробовали кетамин. Суть: оба препарата вызывают лёгкую прострацию, но мидазолам официально проще — обычный успокоительный с побочными вроде лёгкой дезориентации. Чтобы участники и врачи не догадались, что кому колют, делали всё как положено: равные дозы, одинаковая длительность.

Каждый пациент оценивал свою усталость по шкале от 0 до 100 до, а затем через несколько дней после каждой процедуры. Главная цель — сбить уровень усталости минимум на 20% к третьему дню. Но тут случился научный казус: когда вторая фаза только начиналась, участники уже были бодрее, чем в самом начале. Эффект от первой процедуры «перетёк» во вторую часть, независимо от препарата. Поэтому учёные анализировали две фазы раздельно.

В первой фазе (где был кетамин) встряска составила минус 21% усталости к третьему дню (на 38,7% — уже на следующий после укола день!). Мидазолам дал минус 17,7%. Во второй фазе — кетамин сбросил 10,9%, мидазолам — 12,6%. Разница ультра-скандальной не оказалась — чисто статистически она не значима. То есть сказать, что кетамин по-настоящему лучше оппонента, учёные не решились.

Тем не менее, исследование осилило установленную самими же авторами планку: кетамин превзошёл желанный порог 20% в первой фазе и, что важно, максимально результативен на следующий день после вливания.

Но есть «но» — собственно, огромный. Планировалось набрать почти 60 испытуемых, но пандемия и фантастически жёсткие критерии отсела довели число до 10. Для статистики — это как пытаться сделать вывод о погоде в стране, выудив с прогнозом только одну улицу. Кроме того, оказалось, что мидазолам сам по себе тоже неплохо борется с усталостью, благодаря воздействию на ГАМК (гамма-аминомасляную кислоту), часто нарушенную при подобных состояниях. Да и про его противовоспалительный эффект вспоминают всё чаще. Так что на фоне реальных улучшений неудивительно, что даже плацебо сложно отделить от катарального улучшения после любого вмешательства.

Что ещё «сломало» эксперимент? После окончания почти все безошибочно угадали, что им кололи, а это вероятность срабатывания эффекта плацебо. Участники имели разные диагнозы, и усталость у них подкреплялась разными биохимическими процессами — от гормональных всплесков у «онкологических выживших» до специфической иммунной дисрегуляции у страдающих аутоиммунными заболеваниями. Учёным теперь предстоит искать менее «играющий» с мозгом контрольный препарат и, возможно, вообще отказаться от перекрёстного дизайна испытаний.