Следите за новостями по этой теме!
Подписаться на «Психология / Научные исследования»
Недавнее исследование, опубликованное в журнале Molecular Psychiatry, показало любопытную — и местами неприятную — закономерность. Люди, у которых по генетике выше риск развития тяжёлой депрессии, начинают ощущать проблемы с самооценкой задолго до того, как их состояние станет настолько серьёзным, что потребуется госпитализация. То есть внутренний колокол начинает звенеть намного раньше, чем врачи официально ставят диагноз.
Работу проводила международная команда исследователей, возглавляемая психиатром и учёным Marit Haram из Университетской больницы Осло. Она напоминает: депрессия — заболевание крайне распространённое и непредсказуемое. У кого-то проходит относительно легко, у других приводит к полной потере дееспособности, а существующие рекомендации по лечению всё ещё одинаковы для всех, хотя болезнь проявляется совершенно по‑разному.
Учёные использовали так называемые полигенные рисковые баллы — это обобщённая оценка генетической предрасположенности к заболеванию, основанная на тысячах небольших вариаций в ДНК. Такие баллы рассчитали для трёх психических расстройств: большой депрессии, биполярного расстройства и шизофрении. Заодно сделали контрольный балл для роста, чтобы убедиться, что психиатрические результаты не связаны со случайными физическими факторами.
Исследование проводилось на базе огромной норвежской когорты Mother, Father and Child. В нём участвовало 105 623 человека среднего возраста около 34 лет, причём почти 60% — женщины. За их состоянием наблюдали 16 лет, сопоставляя генетические данные, ранние опросники и полноценные медицинские записи.
Ранние анкеты включали несколько широко используемых психологических тестов: шкалу эмоционального дистресса Symptom Checklist-5, шкалу удовлетворённости жизнью, а также хорошо известную шкалу Rosenberg Self-Esteem для оценки самооценки. Участники отвечали на эти вопросы задолго до того, как попадали в медицинские реестры.
Затем исследователи сопоставили эти данные с официальными диагнозами из норвежских регистров с 2006 по 2022 год. Случаи депрессии классифицировали по тяжести: от обычных визитов к терапевту до обращений к специалистам и госпитализаций.
Выяснилось, что 31,1% участников получили диагноз, связанный с депрессивным спектром. Но куда важнее — чёткая лестница зависимости между генетическим риском и тяжестью будущего расстройства. Чем выше был полигенный риск, тем вероятнее становилась клиническая депрессия, и тем тяжелее была её форма. Самые высокие показатели встречались у людей, которым в итоге понадобилась госпитализация.
Когда учёные посмотрели на анкеты, выяснилось: люди с высоким генетическим риском уже тогда сообщали о более сильных переживаниях, ниже оценивали удовлетворённость жизнью и демонстрировали низкую самооценку. Причём особенно выраженная связь наблюдалась у тех, кто позже попадал в стационар. То есть генетический груз уже тогда давал о себе знать, хотя официального диагноза ещё не было.
Другие психические риски — биполярного расстройства и шизофрении — таких связей не показывали. Генетический показатель роста внезапно продемонстрировал слабую отрицательную связь с депрессией: обладатели «высокого» генетического роста чуть реже получали депрессивные диагнозы. Но учёные уточняют, что это может быть связано с социально-экономическими особенностями самой выборки.
Авторы подчёркивают: использовать такие генетические баллы как инструмент точного предсказания будущего пока рано. Методология ещё сырая, класть её в руки врачей сейчас нельзя. К тому же у исследования есть ограничения, включая неполные медданные до 2008 года и перекос в сторону участников с более высоким уровнем жизни.
Тем не менее исследователи уверены: направление перспективное. Такая «генетическая предчувствительность» может когда‑нибудь помочь врачам предсказывать тяжесть болезни и вовремя вмешиваться. Работа под названием «Associations of polygenic risk scores for major depression and depression severity: an investigation of 105 623 individuals with 16 years follow-up» стала одним из крупнейших проектов в этой области.
Исследование превращается в рассказ о том, как наука снова пытается догнать человеческую психику, вооружившись таблицами, генами и 105 тысячами норвежцев. Вечная история: мы хотим объяснить сложное простым, а получаем ещё больший клубок противоречий.
Здесь учёные уверяют нас, что нашли тонкую нить — полигенный риск депрессии. Звучит внушительно. В реальности это скорее намёк, чем подсказка. Гены как будто подмигивают: да, кое-что мы можем рассказать, но только тем, кто готов читать между строк.
Самое забавное — связь между будущей тяжёлой депрессией и низкой самооценкой задолго до диагноза. Выходит, человек ещё не болен, а уже как будто знает. Или, если быть честным, его генетика знает за него. И тут мы снова сталкиваемся с привычной дилеммой: где заканчивается биология и начинается жизнь.
Не менее любопытен генетический рост, который внезапно оказался лёгким «антидепрессантом». Высокий генотип — чуть меньше депрессии. Классика научных парадоксов, которые потом будут годами пересматривать.
Но главное — исследование продаёт надежду. Осторожную, тонкую, почти условную. Генетические баллы пока не годятся для врачей, но мысль о том, что однажды мы сможем предугадывать тяжёлую депрессию заранее, звучит чересчур заманчиво. Поэтому наука делает то, что делает всегда: обещает двигаться дальше, будто спешит догнать собственные амбиции.