Следите за новостями по этой теме!
Подписаться на «Психология / Научные исследования»
Новое исследование, опубликованное в журнале Archives of Sexual Behavior, показало: асексуальные женщины чаще стремятся к эмоциональной близости, но делают это в совсем других формах, чем женщины, испытывающие сексуальное влечение. Им важны связи, но не обязательно традиционные — многие выбирают платоническое партнёрство, одиночество или нетипичные союзы, где секс не является центральным элементом.
Асексуальность означает отсутствие или крайне низкий уровень сексуального влечения. Это не исключает романтического интереса — многие асексуальные люди хотят эмоциональной близости, но не видят смысла в сексуальной части отношений.
Авторы исследования попытались понять, как отсутствие сексуального интереса меняет представления человека о том, каким должен быть идеальный партнёр. Для этого они изучили данные опроса Ideal Partner Survey, куда вошли 51 775 женщин: 51 328 гетеросексуальных и 447 асексуальных. Средний возраст у первых — около 25 лет, у вторых — 24.
Чтобы сравнение было честным, учёные применили статистическую технику подбора «двойников»: каждой асексуальной участнице нашли гетеросексуальную с максимально похожими параметрами — страной, возрастом, языком, семейным положением. Это позволило исключить внешние факторы.
Результат оказался однозначным: асексуальные женщины гораздо менее заинтересованы в традиционных моногамных отношениях, сексуальных связях и родительстве. Вместо этого они чаще выбирают одиночество, платонические отношения или согласованную немоногамию. То есть эмоциональная связь — да, социальные ожидания — не обязательно.
Одно из наиболее сильных различий — отношение к родительству. Асексуальные женщины заметно реже хотят детей. Это связано и с тем, что традиционная модель семьи почти всегда предполагает сексуальные отношения, и с ожидаемыми трудностями: необходимость обсуждать приемлемый уровень телесной близости и находить партнёра, готового к такой договорённости.
При этом асексуальные участницы активно выбирали альтернативные долгосрочные связи: глубокие дружеские отношения, не предполагающие сексуального контекста. Это подтверждает — стремление к близости есть, но форма, в которой она реализуется, другая.
Когда исследовательница Paula Bange попросила женщин описать идеального партнёра, обе группы — и асексуальные, и гетеросексуальные — выделили доброту, поддержку, интеллект и образование. Но различия тоже были выраженными: асексуальные женщины гораздо меньше внимания уделяли внешности, сексуальному опыту, уверенности, напору и даже финансовому благополучию. С точки зрения эволюционной психологии эти признаки традиционно связаны с репродукцией — но если вопрос воспроизводства исчезает, исчезает и значимость этих критериев.
Интересно, что асексуальные участницы также ниже оценивали собственные качества: привлекательность, уверенность, сексуальный опыт. Это согласуется с предыдущими данными о том, что асексуальные люди чаще испытывают проблемы с образом тела и склонность к социальной изоляции. И, как правило, люди ищут партнёров, которые похожи на них по уровню самооценки.
Исследование подчёркивает и важный нюанс: асексуальность — не единая категория. У одних людей сексуального влечения нет совсем, у других оно появляется только при эмоциональной связи (так называемые демисексуалы), а некоторые находятся между двумя полюсами — «серые» асексуалы. Кто-то испытывает романтическое влечение, кто-то нет. Авторы не могли разделить все эти подтипы, что ограничило выводы.
Кроме того, в выборку почти не попали мужчины и люди из неевропейских регионов. Исследование основано на самоопределении участников и не включает социально-экономические данные. Учёные подчеркивают необходимость более широких и точных исследований.
Несмотря на это, работа показывает: разнообразие человеческих отношений куда шире привычных стандартов. И игнорировать опыт асексуальных людей — значит игнорировать важную часть социальной реальности.
Исследование про асексуальных женщин снова напоминает, как сильно массовая картинка отношений расходится с реальностью. Формально всё выглядит научно: статистические двойники, аккуратно подобранная выборка, длинные выводы про предпочтения. Но по сути речь идёт о банальной вещи — люди разные, и далеко не всем нужен тот самый набор из моногамии, секса и детей, которым так любит прикрывать свои страхи современная культура.
Любопытно наблюдать, как исследователи снова и снова открывают Америку: если убрать сексуальное давление, исчезают и многие «обязательные» критерии партнёра. Внешность, уверенность, стабильность — всё это работает только там, где есть ожидание продолжения рода. Когда же тема репродукции перестаёт быть актуальной, люди начинают выбирать не по аватарке, а по поддержке и умению не раздражать.
Интересный момент — низкие самооценки участниц. Это выглядит почти символично: общество не знает, что делать с теми, кто не укладывается в сценарий, а люди в ответ делают вид, что проблема в них. Удобная система взаимных недоразумений.
И, конечно, исследователи в конце вспоминают про ограничения: нет данных о мужчинах, нет разбивки по субтипам, всё слишком однородно. Сложно не ухмыльнуться — сколько лет асексуальные люди объясняют свою разницу, а наука всё ещё игнорирует половину нюансов.
Но всё же работа делает важное дело. Она подрывает убеждение, что сексуальное влечение — универсальный двигатель человеческого поведения. И хотя для многих это неприятное открытие, оно расширяет представление о норме. В мире, где каждый пытается доказать, что его способ жить единственно правильный, такие исследования полезны хотя бы тем, что снижают градус уверенности у апологетов «традиционных» схем.