Романтика и дружба: грань стёрта?

Романтические и платонические отношения могут быть куда более похожи, чем мы привыкли думать. Новое исследование, опубликованное в журнале Archives of Sexual Behavior, показывает: границы между романтикой и дружбой сильно размыты, особенно если убрать из уравнения сексуальное влечение. Учёные опросили людей, состоявших в близких, но не сексуальных отношениях, чтобы выяснить, как они сами различают романтику и дружбу.

Больше всего нас удивляет не то, что многие отношения не укладываются в привычную формулу "романтика = секс (иначе — дружба)". Давайте вспомним, что большинство исследований воспринимает половое влечение чуть ли не как главный разделитель: если страсти нет — это дружба. Но реальная жизнь куда запутаннее.

Исследование Сари ван Андерс (профессор Queen’s University) и Ана Каролины де Баррос (аспирантка) подчёркивает: среди 30 опрошенных из Канады и США были и асексуалы, и религиозные, избегающие секса до свадьбы, и пары, которые вместе десятилетиями, но уже не заинтересованы в интиме. Есть и те, кто строит не-романтические, но существенные альянсы — эмоционально глубокие, долгосрочные, со взаимозависимостью и совместными планами.

Каждого участника ждал 60-минутный разговор по Zoom. Их спрашивали, как они обозначают отношения, какие чувства и действия считают важными, как понимают само понятие романтического влечения. Особенно интересны были сравнения у тех, кто имел и "романтический", и "глубоко-дружеский" опыт.

В ходе анализа интервью выделились несколько основных тем. Во-первых, эмоциональная и физическая близость: принято считать, что романтика подразумевает больше интимности (объятия, откровенность, забота). Но оказалось, что множество "неромантических" союзов ничем не уступают в эмоциональной или даже физической близости. То есть, по большому счёту, привычная ассоциация "интимность — значит романтика" не работает.

Во-вторых, сами испытуемые обычно считают, что романтическая любовь отличается от платонической «качеством», неуловимой «искрой» — но мало кто мог толком объяснить, чем именно. Часто это связано скорее с внушёнными обществом стандартами, чем с реальными ощущениями.

Взаимная зависимость, совместное планирование жизни и быта традиционно приписываются романтике, но исследование отмечает и исключения: например, так называемые квирплатонические отношения (нечто между дружбой и романтикой, без секса) тоже могут быть очень похожи на классические пары.

Удивительно, но даже участники без сексуальной составляющей вынуждены были постоянно «оправдываться» — объяснять, почему у них романтика без секса. Это поразительно ярко проявляет, насколько сильна роль культурных (чаще всего западных) стереотипов: всё, что не вписывается — требует обоснования.

При этом сами чувства в таких отношениях описывались не всегда сексуально: кто-то говорил о «магнитном притяжении», желании сблизиться, эмоциональной интенсивности, нервозности, «бабочках в животе», учащённом сердцебиении и т.д. Но романтический интерес далеко не всегда был про секс — нередко чувства строились на ментальном или эмоциональном отклике друг на друга.

Реальные отношения обоих типов — романтические и платонические — требуют времени, усилий, общения и постоянной работы. Но если речь о формальных обязательствах (брак, совместное воспитание детей) — чаще встречаются в романтике. Хотя лингвистика тоже подводит: некоторые предпочитают называть самых важных друзей "жёнами" или "партнёрами по жизни" — иногда в шутку, а иногда всерьёз.

Развитие отношений тоже нефиксировано: бывшая дружба может стать романтикой, союз без секса превратиться в союз с ним, или наоборот. Всё течёт, всё меняется — проще говоря, классические классификации устарели.

Главный вывод: размытость границы между романтическими и близкими платоническими связями гораздо сильнее, чем принято считать. Все типы отношений заслуживают отдельного изучения, а не шаблонов. И если вы пытались определить, "что у нас с этим человеком" — возможно, зря: ваши собственные чувства важнее социальных ярлыков.

Исследование провели Ана Каролина де Баррос, Эмили Р.Л. Лэки и Сари М. ван Андерс.