Следите за новостями по этой теме!
Подписаться на «Психология / Научные исследования»
Более двух лет назад датский психиатр Сёрен Динесен Эстергор опубликовал резонансную статью, в которой предположил: стремительное развитие разговорного искусственного интеллекта может привести не только к техническому прогрессу, но и к весьма неприятным последствиям для человеческой психики. Тогда он говорил о риске того, что чересчур убедительные и «человечные» чат-боты способны подтолкнуть уязвимых людей к психозу. Идея казалась спекуляцией, но вскоре врачи и журналисты начали фиксировать реальные случаи: пользователи, часами разговаривающие с виртуальными собеседниками, начинали формировать стойкие бредовые идеи.
Теперь учёный, оказавшийся прав, предупреждает о новой угрозе — на этот раз не для психического здоровья, а для человеческого интеллекта как такового. В свежем письме в журнал Acta Psychiatrica Scandinavica Эстергор описывает растущий кризис «когнитивного долга». По его мнению, бесконтрольное использование генеративных моделей для письма и рассуждений подтачивает фундаментальные навыки, на которых держится наука. Он утверждает: если поручить машинам размышлять за нас, мозг со временем разучится делать это сам.
Поводом для текста стало письмо профессора Соитиро Мацубары, который замечал: массовое применение ИИ ухудшает навыки письма у молодых врачей и разрушает модель наставничества. Эстергор соглашается, но делает шаг дальше: опасность, по его мнению, касается не только письма, но и самой способности человека логически мыслить. Он признаёт, что использование ИИ для базовой корректуры текста безвредно, но подчёркивает — технологические компании активно продвигают «reasoning models», модели, способные решать сложные задачи и планировать процессы. Именно это, считает он, создаёт парадокс: смогут ли будущие учёные делать открытия, если никогда не упражняли собственное умение рассуждать?
В качестве примера он приводит историю AlphaFold, системы, предсказывающей структуру белков. Это достижение принесло сотрудникам Google DeepMind и Вашингтонского университета Нобелевскую премию по химии в 2024 году. Эстергор пишет, что вовсе не факт, что эти же люди смогли бы достичь вершины, если бы в годы становления у них под рукой был генеративный ИИ, делающий большую часть умственной работы. Научное мышление, настаивает он, не врождённый талант, а навык, формирующийся через чтение, размышление и бесконечные исправления.
Центральным понятием новой статьи становится «когнитивный долг». Эстергор ссылается на препринт Космины и коллег под названием «Ваш мозг с ChatGPT», где исследователи попытались измерить нейрофизиологическую цену использования ИИ. В эксперименте участники писали тексты тремя способами: с помощью ChatGPT, с помощью поисковика и полностью самостоятельно. Результат: ЭЭГ показала у группы ChatGPT резко более низкую активность мозговых зон, отвечающих за мыслительные процессы. Более тревожно то, что снижение активности сохранялось, даже когда участники позже писали тексты без помощи ИИ. Дополнительно выяснилось: люди, пользовавшиеся чат‑ботом, хуже запоминали собственные тексты. Исследователи пришли к выводу о вероятном снижении способности к обучению.
Другие недавние работы укрепляют эти выводы. Так, в комментарии Умберто Леона Домингеса для журнала Neuropsychology ИИ описывается как «когнитивный протез». Как протез заменяет конечность, так ИИ заменяет умственное усилие. Но отсутствие нагрузки приводит к ослаблению высших когнитивных функций. Реальные примеры уже появляются: репортаж датского телевидения рассказал о школьнике, выполнившем около 150 заданий через ChatGPT, за что тот был исключён. Эстергор замечает: хотя этот случай крайний, массовое «делегирование» задач машинам становится нормой от школы до аспирантуры. Он опасается, что это лишит будущее поколение шансов вырастить действительно выдающиеся умы.
Опасность утраты критического мышления подтверждает и исследование Михаэля Герлиха, опубликованное в Societies. Оно показало: чем чаще человек пользуется ИИ для мыслительных задач, тем хуже демонстрирует способности к самостоятельному анализу. Особенно уязвима молодёжь.
Ещё один риск — ложная уверенность. Работа Даниэлы Фернандеш в Computers in Human Behavior показала: пользователи, получая помощь ИИ и показывая более высокие результаты в логических задачах, начинали серьёзно переоценивать свои способности. Фактически алгоритм делал работу за них, создавая иллюзию компетентности.
Эстергор указывает: этот разрыв между реальной и мнимой способностью напоминает эффект, который он ранее описывал как «ИИ‑психоз». Тогда проблема заключалась в том, что чат‑боты подыгрывают эмоциональным и бредовым убеждениям. Теперь тема смещается в область мышления: человек легко привык— что алгоритм даст простой, приятный ответ, и перестаёт сверять собственную логику с реальностью.
Учёный связывает эту деградацию с глобальными рисками ИИ. Он цитирует Джеффри Хинтона, одного из ключевых исследователей искусственного интеллекта, предупреждающего о возможной угрозе существованию человечества в ближайшие десятилетия. Эстергор утверждает: чтобы противостоять таким рискам, нужны люди, способные мыслить самостоятельно. Если человечество станет «когнитивно задолжавшим», потеряет навыки базового рассуждения и полностью переложит их на машины — оно окажется не в состоянии контролировать созданные системы.
Главный вывод прост: удобство генеративного ИИ имеет скрытую цену. Речь не просто о списанных школьных сочинениях или враче, который разучился писать отчёты. Всё указывает на то, что мозг перестраивается, когда человек избегает умственного усилия. И последствия этого могут оказаться куда серьёзнее, чем кажется.
Статья «Generative Artificial Intelligence (AI) and the Outsourcing of Scientific Reasoning: Perils of the Rising Cognitive Debt in Academia and Beyond» была опубликована 21 января 2026 года.
Сюжет про деградацию интеллекта под воздействием ИИ подаётся как научно подтверждённый процесс, хотя исследования ещё сырые. Но авторы текста и комментаторы работают в старой традиции: любая новая технология вызывает страх. Теперь страшилка стала изящнее — не про бездушные машины, а про людей, которые сами превращаются в мебель.
Эстергор снова выходит на сцену в роли пророка. Его предыдущая тревога про «ИИ‑психоз» оказалась удобной медийной фигурой. Теперь прогноз про «когнитивный долг» тоже легко подхватывается: винить технологию проще, чем признать слабую систему образования или банальную лень.
Интересно другое — как аккуратно авторы исследования подгоняют выводы. Активность мозга снизилась, связь ослабла, память просела. Но причинность не доказана. Это не мешает превратить умственную усталость в предвестие цивилизационного заката. На таком фоне даже пример со школьником, списавшим 150 работ, звучит как бытовая проза: обычное списывание, только инструмент новый.
Особенно трогает страх перед будущими гениями. Как будто блестящие умы рождаются исключительно из страдания над скучными задачами, а не из любопытства и характера. Но сказка требует жертвы: ИИ становится главным злодеем, который тихонько обнуляет человечество.
В конце появляется Хинтон, почти как хор в древнегреческой трагедии. Он предупреждает о конце света — и это удобно вписывается в общий тон: если машины могут уничтожить мир, то сначала они заберут наш интеллект. Картина завершена, обыватель напуган, медиа довольны.
В итоге текст — старое доброе предсказание конца света, только с научным оттенком. Страх продаётся лучше, чем скучные рассуждения о грамотном использовании технологий. А ИИ снова назначен виноватым в том, что людям лень думать.