Гемблинг и мозг: как нейроны решают, кто проигрывает

Новое исследование из Университета Турку (Финляндия) наконец пролило свет на вопрос, из-за чего многие люди не могут остановиться вовремя и уходит в азартные игры с головой. Докторская диссертация Альберта Беллмунда Гила показала: источники лудомании (так по-научному называют игровую зависимость) — вовсе не в «слабой воле», а в конкретных участках и химических системах мозга, отвечающих за удовольствие и самоконтроль.

Лудомания давно признана официально единственным «поведенческим» (не связанным с веществами) расстройством во всех медицинских справочниках. Врачи и психологи сравнивают ее с зависимостью от алкоголя или наркотиков — сходство не случайно и кроется именно в нейробиологии.

Группа во главе с Гилом решила проверить: влияет ли на болезнь способ «связи» между разными участками мозга, и есть ли различия у людей разных возрастов? Исследование делилось на две части. В первой части приняли участие 15 человек с лудоманией и 17 здоровых людей. С помощью сразу нескольких методов — МРТ (функциональная магнитно-резонансная томография) и ПЭТ (позитронно-эмиссионная томография) — ученые наблюдали, как мозг реагирует в покое и на видеоролики с азартными играми (покер, рулетка), отдельно изучали роли дофамина, серотонина и опиоидов — различных нейромедиаторов.

В мозгах здоровых людей был обнаружен баланс между центром удовольствия (ядро прилежащего тела) и зоной самоконтроля (дорсолатеральная префронтальная кора): если один становится активнее, другой притормаживает. У страдающих лудоманией этот баланс пропадает, и, как выяснилось, напрямую связан с уровнем серотонина — вещества, связанного с импульсивностью. Проще говоря, у "игроманов" центр контроля «теряет связь» с зоной удовольствия, а «тормозов» становится меньше.

Дофамин и опиоиды здесь особой роли не сыграли — на состоянии покоя их активность ничего не меняла. Зато когда участникам показывали игровые триггеры, у больных загорался дорсальный стриатум — область, ответственная за формирование привычек, и чем сильнее работала в мозгу опиоидная система, тем мощнее была реакция на изображения карт и рулеток. Кстати, обычно именно дофамину приписывают ключевую роль в зависимости, но на этот раз его участие оказалось минимальным — в отличие от состояния при наркотизмах, здесь дофаминовая система не «гаснет», а наоборот, бывает слишком бодрствующей.

Вторая часть работы была еще интереснее: здесь сравнили 20 пожилых пациентов с лудоманией (средний возраст — 64 года) и 40 здоровых. Обнаружился физический износ — в префронтальной коре и таламусе, нужных для принятия решений и фильтрации информации, было меньше серого вещества. В "проводке мозга" — белом веществе — лудоманы показывали ухудшение структуры в левой передней корональной радиации (название для связи разных отделов лобных долей с остальным мозгом), появлялось больше микролезий. Чем тяжелее зависимость, тем заметнее разрушения — это зафиксировано впервые именно для лудомании.

Стоит честно признать — группы были небольшими, и не для всех маркеров различия получились значимыми; к тому же участников смотрели только в один момент времени, так что сказать, когда всё началось — сложно. Продолжительные наблюдения, поясняют авторы, нужны, чтобы понять: появляются ли эти "поломки" раньше или они последствия пристрастия.

Открытия сулят новую волну исследований, включая разработки методов лечения: возможно, в деле помогут стимуляция отдельных участков мозга или лекарства, влияющие на работу серотонина и опиоидов. Но прежде чем фармацевты обрадуются, любые медицинские вмешательства придётся проверять в крупных испытаниях. А самое важное: если расстройство подтверждается изменениями в мозге, нужно относиться к больным не как к слабовольным «проигравшим», а как к пациентам, которым нужна поддержка и медицинская помощь. Именно такой подход позволит вовремя замечать риск и предупреждать развитие болезни на ранних этапах.

Исследование, давшее повод для этих выводов, называется "Neurobiological correlates of gambling disorder: A multimodal brain imaging approach", автор — Albert Bellmunt Gil.