Американцы выбирают закон или партию?

Новые исследования, опубликованные в журнале Political Behavior, показали: американцы, вопреки штампам о безумном партийном расколе, всё же на первое место ставят тяжесть политического насилия, а не партийные знаки отличия преступника. Конечно, приверженность «своей» партии слегка сглаживает углы, но суровость деяния перевешивает. Американские улицы после событий вроде «Объединённых правых» в Шарлоттсвилле и штурма Капитолия давно напоминают поле боя двух враждующих племён, и учёные уже не первый год спорят: а не становятся ли американцы терпимее к политическому насилию? Многие работы крутились вокруг того, абстрактно ли народ «за» насилие или только в особо горячие моменты. Авторы нового исследования решили разложить всё по полочкам: посмотреть, как жители США реагируют на конкретные сценарии, и строже ли они наказывают своих «сородичей», если те перешли грань. Как рассказывает один из исследователей, Джозеф Филлипс, учёный из Кардиффского университета, вокруг этой темы вращается множество дискуссий, но все сходятся на двух вещах: ситуация зависит от контекста и... надо проверить, действительно ли хороший человек из своей партии всегда получит скидку. Эксперимент построили умно: отделили личность преступника от тяжести проступка и изучили, что весит больше в глазах публики. Для массовки (простите, респондентов) собрали около 7 тысяч человек через опросную платформу Dynata, чтобы сымитировать состав населения США: два больших опроса-конджоинта. В первом участникам выключали фильтры приличия — нужно было выбирать наказание для воображаемых нарушителей спокойствия: пол, партия, возраст, раса, и главное — что именно совершил (от баллончика с краской до оружия). Второй эксперимент усложнили: теперь надо было выбрать, кто из двух особо одарённых активистов достоин остаться на свободе, а кто — в тюрьму. Результаты... почти обнадёживают. Главный критерий наказания — не лейбл партии, а описание поступка. Резать людей — на годы вперёд. А написать что-то на стене — сравнимо с получением штрафа от школьного коменданта. Именно нападения на полицию вызывают наибольшее осуждение (и срок). Разрушение госучреждений — хуже, чем порча частного магазина или драка с митингующими с другой стороны. Политический окрас влияет, но вторично: своим чуть прощают, чужих чуть жестче, на целых четыре месяца. Аппарат партии ума не добавляет, но злости — почти да. Примечательно, что рядовые демократы и республиканцы удивительно едины в иерархии преступлений: что плохо одному, плохо и другому. Республиканцы в целом строже, особенно за вред полиции и собственность, но принципиальные различия отсюда не растут. Эксперимент выявил и оборотную сторону «поляризации»: если участник особо ненавидит чужую партию, то и наказать "чужого" готов резче, а "своему" — списать больше грехов. Симпатия к мотивам не всегда помогает смягчить приговор: американцы умеют пожалеть, но и сдать в суд не поскупятся. За угрозу сотруднику полиции — плюс четыре года, за "чужую" партию — плюс четыре месяца к сроку. В исследовании не хватало видео — только текст, никакой внешности и языка тела. Детали самих протестов тоже остались за кадром, чтобы не повлиять на мнения. Авторы советуют проверять эффект визуалки и конкретных политических сюжетов в новых работах. Процесс формирования самого восприятия насилия как политического пока тоже остаётся открытым вопросом. Приятно узнать, что даже в Америке закон иногда — это ещё закон, а не флаг. Авторы исследования: Джозеф Филлипс, Б. Кал Мунис, Николь Хаффман, Ариф Мемович, Джейкоб Форд.