Счастье – не для всех?

Максимизация счастья — это не универсальное стремление всех людей, а, скорее, причуда и фетиш западных обществ. К такому выводу пришла команда исследователей под руководством Кубы Крыса из Польской Академии наук. Их работа, опубликованная в журнале Perspectives on Psychological Science, собрала данные 13 546 человек из 61 страны, чтобы ответить на вечный вопрос: все ли хотят быть все время счастливыми, или это очередная «фишка» американцев и их единомышленников?

В западной психологии всегда доминировала мысль: люди по своей природе жаждут максимального счастья, и все к нему стремятся — хоть на сессии психотерапии, хоть в магазинах. На этом строятся и западные теории благополучия, и советы коучей по самопомощи, и даже государственная политика.

Но исследователи усомнились: а так ли это везде? Они провели опрос на пяти континентах, спрашивая не абы кого, а целых 13 с половиной тысяч человек: насколько важно для них личное счастье? Люди из Европы, Азии, Африки, Северной и Южной Америки честно отвечали — хоть и в основном учащиеся вузов, но всё же представительство впечатляет.

Главный вопрос был: готовы ли вы гнаться за счастьем как за главным смыслом жизни? Оказалось, что страсть к погоне за счастьем — это, в основном, характерная черта обществ, похожих на США: индивидуалистов, богатых и демократических. Такие страны чаще отвечают, что счастье — это смысл жизни, и жить без улыбки не стоит.

«Расстояние WEIRD» (от англ. Western, Educated, Industrialized, Rich, Democratic) — особый показатель культурного отличия страны от США — показал закономерность: чем ближе страна по духу к Америке, тем сильнее она верит в культ счастья.

А вот, например, в обществах, где этот индекс ниже, к счастью относятся сдержанней или даже подозрительно: мол, счастье не панацея, главное — соблюдать гармонию, выполнять долг или просто справляться с трудностями. Там ценят не экстаз, а спокойствие и выживаемость, а уж махровый оптимизм считают чуть ли не плохим тоном.

Интересно, что даже если брать во внимание такие важные факторы, как возраст и пол опрошенных, результат не изменится — поклонников тотального счастья неизменно больше там, куда глубже проник западный образ жизни.

Исследование ставит под сомнение универсальность западных методов психологической поддержки: то, что хорошо работает для американцев, не годится всем остальным. Попытки навязать культивирование счастья жителям других культур могут обернуться провалом или даже вызвать обратный эффект — ощущение неуспеха у тех, кто не всегда радостен.

Конечно, и у самого исследования есть ограничения: опрос проходил среди студентов, а этот срез населения обычно ближе к западной культуре, чем, скажем, пожилые люди из глубинки. Ну и вопросы, разумеется, на английском, что могло сказаться на понимании.

В перспективе ученые призывают лучше учитывать культурные различия и постепенно изучать, как экономическое развитие влияет на ценности.

Самое важное: счастье — вовсе не универсальная цель, а один из многих возможных ориентиров. Так что пора признать: рецепта на всех не существует, и попытки сделать всех счастливыми могут привести к обратному результату.