Искусственный интеллект разрушает музыку: зато Грэмми снова меняются

AI взрывает индустрию музыки, а Грэмми нервно смотрит на происходящее. Мы поговорили с Харви Мэйсоном-мл., главой Академии звукозаписи, которая устраивает Грэмми. Год назад он и представить не мог, как быстро генеративный ИИ изменит музыку. Сейчас Харви открыто называет искусственный интеллект «повсеместным»: его используют буквально во всех студиях — любой поп и даже кантри пишут с помощью умных алгоритмов, которые могут и ударные прописать, и аккорд найти, и даже за тебя второй куплет придумать.

Тревожит не само наличие ИИ — а то, что ежедневно на потоковых платформах оказывается больше 50 тысяч песен, сгенерированных не людьми. Распознать подделку все труднее, а платформы типа Suno становятся частью повседневной музыкальной рутины. Тем временем правила Грэмми прямо указывают: чисто AI-треки к наградам не допускаются. Но из-за размытых критериев победителей все чаще приходится отбирать вручную — сколько именно в записи человеческого, а сколько машинного, следить уже практически невозможно.

Сам Харви признает: человеческое творчество в ценнике важно, но совсем отказаться от ИИ нереально. Все больше артистов, как крупные имена (типа Diplo, 50 Cent, Grimes), так и новички, используют AI: кто честно, кто скрытно. Поклонники под подписку на Spotify и YouTube уже почти не парятся — им главное, чтобы музыка цепляла. А молодое поколение, вопреки мифу, на удивление плохо относится к ИИ в песнях, хотя сами же им постоянно пользуются.

Параллельно в индустрии назревает вторая драма: монополия Ticketmaster, отмена концертов известных артистов, бешеные цены на билеты, массовые споры и иски. В ответ растет коммерциализация: брендированные мероприятия, инфлюенсеры на Coachella вперемешку со спонсорами, а артистам приходится искать деньги не только на гастролях, но и в рекламе или даже фастфуде. Новая эра: можно быть супертекстовиком, но если не освоил TikTok или не научился «работать лицом» для Insta Reels — останешься никому не нужным гением.

Грэмми, чтобы выжить, переезжают на Disney: надеются ловить новую аудиторию, расширять международное воздействие и запускать свои Grammy Studios — теперь это будет не только премия, но и лавина контента о музыке, жизни, людях и событиях из любой точки мира. И за всё это, по словам Мэйсона, отвечает 300 человек.

Судебные тяжбы против крупных AI-компаний и новые законодательные инициативы вроде No Fakes Act (защита голоса и внешности артиста) и CLEAR Act (требование прозрачности данных для ИИ) пока витают где-то между грозными обещаниями и реальными решениями. Всё это напоминает борьбу за права на самплы тридцать лет назад — только теперь креатор может быть вовсе не человеком.

В финале Харви честно признает: система несовершенна, рамок мало, а мир катится к моменту, когда всем, возможно, надоест выяснять, чья музыка из чего слеплена — и мы будем просто слушать то, что хочется. Главное, чтобы человеку ещё оставалось место — хотя ИИ уже на пятки наступает.