Как Ленинград заставил кино заговорить

5 октября 1929 года Ленинград вошёл в историю кино. В кинотеатре «Знание» на Невском проспекте, 72, зрители впервые в стране увидели программу, в которой изображение сопровождалось синхронизированным звуком. Экран, до этого исправно молчавший, внезапно обрёл голос — и публика получила технологическое чудо, которое сегодня кажется почти бытовой кнопкой.
В конце 1920-х годов кино называли «великим немым». Это не означало абсолютную тишину: настроение создавали тапёр или оркестр, а реплики героев появлялись в виде титров. Персонажи могли спорить, влюбляться и ссориться, но зритель не слышал ни их голосов, ни хлопка двери, ни шума улицы.
Советские инженеры пытались научиться записывать звук так, чтобы он точно совпадал с движением на экране. Ошибка даже в небольшой момент превращала героя в участника странного спектакля: губы двигались отдельно, а голос жил собственной жизнью.
Одним из главных разработчиков стал ленинградский инженер Александр Шорин. В январе 1926 года он создал устройство для записи звука кинофильмов. Позднее аппаратура Шорина легла в основу одной из советских систем звукового кино, а именно на ней в Ленинграде провели исторический показ 1929 года.
В программе были звуковые кинофрагменты и частично озвученная картина «Бабы рязанские» Ольги Преображенской и Ивана Правова, снятая ещё в 1927 году. Фонограмму записали по системе Шорина. Важно не перепутать: «Бабы рязанские» не были первым советским звуковым полнометражным фильмом. Изначально это была немая лента, к которой для исторического сеанса добавили звуковое сопровождение.
Первым советским полнометражным звуковым художественным фильмом считается «Путёвка в жизнь» Николая Экка, вышедшая в 1931 году. Звук для неё записывали по системе «Тагефон», разработанной инженером и физиком Павлом Тагером. При этом фильм ещё сохранял привычки немого кино: в нём было много титров, мало диалогов и большая роль отводилась выразительной мимике.
Система Шорина тем временем применялась в советском кинематографе всё шире. В титрах фильмов 1930–1940-х годов, включая «Путёвку в жизнь», «Семеро смелых», «Весёлые ребята» и «Чапаева», указывалось, что звук записан по его системе.
Переход к звуку изменил не только оборудование кинотеатров, но и сам язык кино. В «Путёвке в жизнь» звучат песни, а в отдельных сценах одновременно слышны разговоры прохожих и шум толпы. То, что раньше приходилось объяснять титрами, мимикой и монтажом, теперь мог рассказать сам звук.
После одного показа вся страна, разумеется, не проснулась уже звуковой. Кинотеатры требовалось переоснащать, а режиссёрам и актёрам — осваивать новые правила. Но 5 октября 1929 года стало важной точкой отсчёта: в Ленинграде экран действительно заговорил, а советское кино начало переход от «великого немого» к новому звуковому языку.