Как «Выше радуги» изменил русскую поп-музыку

В июле 1986 года в СССР вышел на экраны двухсерийный фильм Георгия Юнгвальда-Хилькевича «Выше радуги». Тогда мало кто понимал, что с его выходом решалась судьба советской поп-музыки, а заодно и будущей российской эстрады. Сейчас уже понятно: если бы крупнейший на тот момент лейбл «Мелодия» вовремя выпустил по фильму пластинку, отечественная поп-сцена развивалась бы совсем по-другому.

Картина официально относилась к волне «перестроечного кино» — в СССР уже наступала эпоха перемен, только вот «Выше радуги» от того времени отличался разительно. Фильм называли «очень современной музыкальной сказкой» и противостоял новым лентам вроде «Курьера» или «Плюмбум», где царила грязная правда жизни — ментовка, маргиналы и прочий социальный реализм. В «Радуге» вместо этого был свет, уют и романтика, настолько несвойственные тому времени, что казались откровенной ересью.

Считалось, что одним из новаторских моментов фильма стал брейк-данс: он впервые появился на советском экране как элемент молодёжной культуры. Впрочем, если в «Курьере» танцевали под западную «Rockit», то в «Радуге» всё было свое, родное.

Главным прорывом, однако, оказался саундтрек. Композитор Юрий Чернавский замутил такую музыкальную революцию, что по качеству не уступал топовым западным музыкантам — электро-фанк, синти-поп, модные западные жанры. Грув получился не заимствованным, а свойским: с русской мелодичностью и ярким, насыщенным звуком. Музыка так сильно выделялась, что буквально оккупировала дискотеки по всему СССР. Первая пластинка Чернавского — «Банановые острова» — котировалась настолько, что её треки звучали в сорока из пятидесяти случайных советских дискотек, куда специально наведался режиссёр Юнгвальд-Хилькевич, чтобы «прощупать» настоящую молодёжную волну.

В итоге Чернавский записал для фильма целый набор песен, которые стали национальными хитами: «Засыпает синий Зурбаган», «Спит придорожная трава», «На высоком там, на бережке». Их вспоминают по цитатам до сих пор, и не только из-за текстов Леонида Дербенёва, но и за счёт звучания и голоса молодого Владимира Преснякова (именно он пел за героя фильма). Кассеты с этими песнями разошлись ещё быстрее, чем «Банановые острова», а Пресняков после «Радуги» стал первой молодой звездой, которую слушала вся страна.

Но пока кассеты гуляли по рукам, фирма «Мелодия» — монополист, от которого зависела судьба музыки — проспала момент. Своевременного официального релиза не состоялось. Если бы пластинка увидела свет в 1986-м, это был бы тот самый платиновый альбом, что определил бы саунд русской поп-музыки на несколько лет вперёд. Получилось иначе: стихи и мелодии остались главным образом в памяти тех, кто застал перестройку, а сама «Радуга» так и осталась недооценённой музыкальной революцией 80-х.