Провинстаун стал кузницей для Энтони Бурдена — готовится фильм от A24

В 1975 году юный Энтони Бурден — тогда ему было 19 лет и он сам не скрывал, что был испорченным, несчастным, эгоистичным, склонным к саморазрушению и не особо задумчивым — пережил тот самый летний сезон, который раскрыл его как личность. В своей громкой книге "Кухня. Исповедь" Бурден описывал, как впервые оказался в Провинстауне — городке в самом конце мыса Кейп-Код (для несведущих: это бывшее рыбацкое поселение, а ныне пристанище художников, поэтов и тех, кто ищет себя в бокале мартини). Его первое рабочее лето сложилось не как у всех: трудился в прославленных ресторанчиках у воды — главное, в знаменитой Lobster Pot (там до сих пор подают лобстеров не жалея начинки и суп буайбес красив консистенцией, как внутренний мир Бурдена). Потом ещё был сборище итальянских кулинарных шаманов — ресторан Ciro & Sal’s, где парня взяли под опеку.

Этот период — закат бурного подросткового максимализма и рассвет не менее бурной взрослой жизни – заинтересовал режиссёра Мэтта Джонсона, известного по фильму о BlackBerry, который, к слову, недавно стал хитом у критиков (того самого телефона, что когда-то был неотъемлемой частью имиджа каждого второго чиновника). Новый проект Джонсона, получивший короткое и вызывающее имя "Tony", выходит 7 августа силами студии A24.

Молодого Бурдена сыграл Доминик Сесса — тот самый парень из недавних "Задержков", его наставника — Антонио Бандерас собственной персоной (кажется, этот иберийский мачо найдёт дорогу хоть на итальянскую кухню), в команде — Ставрос Халкиас и Лео Вудолл, прислуживающие на кухне и разглядывающие по сторонам в поисках просветления или хотя бы приличных чаевых.

Подробностей о фильме мало — трейлер только появился. Но на кинофестивале в Провинстауне режиссёр, главные актёры и глава фестиваля поговорили по душам обо всём понемногу, а после — горячий пир с моллюсками и всеми причитающимися радостями на берегу (кстати, Провинстаун известен, как точка притяжения гастрономических искателей и маргиналов, вроде Бурдена, только в 1970-х). На встрече показали фрагменты: как Бурден прибывает на пароме, а потом суетится на кухне, где гораздо жарче, чем на июльском солнце Кейп-Кода.

Снимать приходилось в городе всего пять дней (бюджет диктует, да и рисковать душой не хотелось — актёр Вудолл сказал, что Провинстаун чуть не украл у него душу — ещё бы, город на грани магии и фрикадельки). В целом, Джонсон решил склеить в летний коктейль три явно самых важных сезона жизни Бурдена: не только первый (между курсами колледжа в Вассаре), но и последующие, пока тот не научился ходить босиком по пескам экзистенциальной тоски.

Важная деталь — автор сценария не лепил прямую биографию: он, по его словам, прыгал между откровениями Бурдена и воспоминаниями других участников событий, балансируя между самоиронией и едкой правдой жизни. В итоге фильм — никакой не памятник, а огненная попытка взглянуть на начало пути человека, которого сегодня боготворят почти как святого для усталых от столовой еды.