The Furious: почему этот боевик цепляет после «дела Эпштейна»

В мире, где, кажется, только ленивый не обсуждал «дело Эпштейна» и преступления, связанных с торговлей детьми, режиссёр Кэндзи Танигаки выстрелил боевиком «The Furious» — фильмом, в котором злодеи однозначно не вызывают сочувствия ни в одной стране мира.

Сюжет прост, как молоток главного героя. Молчаливый мастер по имени Ван Вэй (Се Мяо) теряет дочь Рэйн (Ян Эньёу), которую прямо среди бела дня похищает банда торговцев детьми. Папа-терминатор берёт в руки молоток (буквально!) и отправляется выносить преступников из подполья Бангкока, попутно объединяясь с журналистом Навином (Джо Таслим). У того поиски не проще: жена Навина исчезла, расследуя тот же преступный синдикат.

Фильм не жалеет никакой части тела многочисленных бандитов — сцены драки настолько эффектны, что зритель порой забывает дышать. В антураже клубов и мрачных подворотен у Танигаки всё снимается так, что эмоции и экшн сливаются в единое полотно. Причём это кино — не про Эпштейна, а про зло, привычное человечеству на протяжении веков: торговцы детьми, вне зависимости от страны и времени, были и остаются врагами цивилизации.

И сам режиссёр признаёт — совпадение с шумными скандалами последних лет случайно. Мол, нужны антагонисты, которых не жаль ни одному зрителю, независимо от культурного кода. Драма работает универсально: любой отец на месте Вэя поступил бы так же, а идея «спасти дочь любой ценой» срезонирует с кем угодно.

Сценарий (над ним работали сразу четыре автора!) намеренно заряжен на эмоции: в одной из сцен Вэй отбивается от банды, расшвыривая их по клубу в тех самых ботинках, что ранее подарила дочь. Тут и «слеза наворачивается», и челюсть болит — настолько сильно соединяются боль и симпатия.

Любопытно, что тайминг релиза фильма совпал с очередным витком обсуждения архива Эпштейна. Но история «The Furious» вне времени: возмездие над подонками — удовольствие без чувства вины, а болеть за героя с молотком приятно и морально, и эстетически.

Танигаки прямо говорит: «Зритель должен думать: “Бей его! Бей!”» Конфликт выстраивается не за счёт экзотики, а из-за накала страстей. В картине встречаются не только неуязвимый Вэй и страдающий Навин, но и два злодея: делец Паклун (Джоуи Ивангага) и его подручный Хо (Брайан Ле), у каждого из которых — свои личные «претензии» к жизни и желание мести. В финальном замесе сталкиваются родительская боль, жажда справедливости и извечная трусость людей, перекладывающих ответственность на других.

В чём соль: каждая драка не только хореографический этюд, но и эмоциональный диалог — опыт, во многом близкий русскому зрителю. «The Furious» — это катарсис. Отчаяние, гнев, жажда справедливости. И вот уже Вэй молча калечит врагов, ведь сказать свою боль он не может — да и на что тут слова? Каждое движение, каждая сцена — выражение внутреннего крика, узнаваемого каждому, кто хоть раз сталкивался с несправедливостью.

Танигаки подчёркивает: да, это кино про экшен, но ещё — про эмоции и тот случай, когда за твоего ребёнка не заступится ни один «начальник полиции», потому что коррупция везде. Хочешь правосудия — делай сам. Вот поэтому фильм так цепляет — хоть 2026-й на дворе, темы старые и больные. И ключевой вопрос: если ты не вступишься, то кто?