Лилли Вачовски: 30 лет спустя после «Связи»

Тридцать лет назад никто не надеялся, что у неброского фильма «Связь» прятался такой потенциал: гламура минимум, бюджет скромный, зато старт одной из самых интересных карьер в истории кино. 4 октября 1996 года Лилли и Лана Вачовски выпустили свой дебют, ещё не подозревая, что дальше снимут «Матрицу» и перепишут не только голливудское кино, но и массовую культуру. Сам фильм часто находится в тени их магнум опуса, но со временем он даже выигрывает на этом фоне – минимум предзнаменований, максимум темперамента. «Связь» похожа не на предвестницу киберпанка, а скорее на ответ сестёр Коэн на вопрос о запретной страсти, только с криминальным налётом и нервом времени.

На фестивале Tribeca 7 июня юбилейное переосмысление – повторный показ «Связи», встреча с Лилли Вачовски, Джиной Гершон, Дженнифер Тилли, Джо Пантолиано и Кристофером Мелони. Повод для разговора не только режиссёрская кухня, но и вопросы поиска себя, гендерной идентичности и того, как искусство превращается в личную терапию.

Лилли признаётся: возвращаться к дебюту странно – это, словно смотреть на себя в прошлой жизни, на ту, кто ещё не могла позволить себе быть собой. «Ощущение, будто письма, которые я писала самой себе из запертого шкафа», – говорит она и иронизирует: даже открывающий кадр «Связи» – собственно, шкаф. Перерасти тень «Матрицы» сложно, но её первый фильм сразу стал важным для зрителей, которым по-настоящему не хватало честных и сильных историй о необычных женщинах, которым с экрана позволили сбежать не на костре, а в закат.

Вачовски рассказывает, как тогда критики раскололись: одни морщились – «двое каких-то мужиков про лесбиянок», другие ругались исподволь, маскируя банальную гомофобию. Для неё главное – зрители. Показ в Сан-Франциско на 700 человек был настоящим катарсисом: зал ломился от восторга, а Лилли словно впервые ощутила, что её работа – реальный подарок для тех, кто привык ждать себя на экране большую часть жизни.

За последние годы отношение Вачовски к публичности изменилось – она уже не боится заявления о себе и своей трансгендерности, не скрывается, а почти с вызовом говорит о своих страхах, мотивах и новой миссии: поддерживать видимость и разнообразие не только на экране, но и за кадром, превращая индустрию в пространство для меньшинств.

В интервью она откровенна: выход из шкафа для транс-человека – подвиг. На «Связи» и «Матрице» был страх оголить свою личность, не столько боязнь критики, сколько невидимая стена одиночества. Медленно, с помощью искусства, Лилли поняла, что защищать себя и других важнее, чем следовать чьим-то правилам.

Дальнейшая карьера обернулась не только фильмами, но и созданием студии Anarchists United, заточенной на поддержку подцензурного искусства и самих художников. Вачовски теперь пишет, продюсирует и не теряет самоиронии – она чётко видит насквозь пластику киноиндустрии, где постеры становятся «ранней AI-кашей», а конкуренция – прикрытием для капиталистической истерии. Чужой «Матрицу» она отпустила без обид: «Лана сделала то, что должна была сделать. Я – тоже. Всем по сеансу катарсиса».

Сегодня Лилли продолжает толкать плечом двери старых голливудских контор, чтобы затаскивать туда истории о квирах, транс-людях, чёрных, латиноамериканцах и всех, кто обычно прятался по углам. Формы меняются, намерение остаётся прежним – чтобы голос меньшинства стал частью общего хора.