Танцы на celluloid: бессмертные движения, изменившие кино

Международный день танца — это, конечно, замечательно. Но давайте честно: кого волнуют академические па, когда есть моменты, когда герои на экране буквально вибрируют жизнью, забывая про сценарий и проживая кадры ногами, руками и душой? Вспоминаем пять танцевальных номеров, без которых кинематограф был бы пресным, как диетическая гречка.

«Криминальное чтиво» (1994): твист как символ эпохи
Квентин Тарантино — человек, который из ничего сделал культ. Ресторан «Джэк Рэббит Слимс», Мия Уоллес (Ума Турман) и Винсент Вега (Джон Траволта). Казалось бы, просто едят гамбургеры и потягивают молочный коктейль. Но тут — конкурс твиста. Мия уговаривает Винсента поучаствовать, и начинается магия.

Траволта не танцует — он медитирует в движении. Он буквально перетекает в ритм You Never Can Tell Чака Берри. Его прошлое профессионального танцора дало о себе знать: тело помнило то, что мозгу уже не нужно было придумывать. Ума Турман, напротив, провела в аду. Сцену снимали тринадцать часов подряд — актриса дико стеснялась и не могла расслабиться. Режиссёр Траволта (да-да, хореографами выступили сам Траволта и Тарантино) вдохновлялись сценами из «Банды аутсайдеров» Годара, «Бэтмена» и «Котов-аристократов».

Вышло так, что сегодня этот танец знают даже те, кто фильм не смотрел. В России его пытаются повторить на вечеринках — иногда с успехом, чаще с травмами. Зато футболки с силуэтами Умы и Джона продаются до сих пор, спустя 30 лет.

Награды фильма: «Оскар», «Золотая пальмовая ветвь», «Золотой глобус», BAFTA — около 40 наград.

«Запах женщины» (1992): танго для слепого гения
Мартин Брест снял драму об отставном слепом подполковнике Фрэнке Слейде (Аль Пачино), который отправляется в Нью-Йорк, чтобы прожить последние яркие дни. В ресторане он встречает молоденькую Донну (Габриэла Анвар) и приглашает её на танго.

Под Por una Cabeza Карлоса Гарделя происходит то, что критики позже назовут «лучшим танго в истории кино». Слейд не видит партнерши, но чувствует её каждой клеткой. «В танго нет ошибок, — наставляет он испуганную девушку. — Не то что в жизни. Если ошибся — сделай вид, что так и надо, и танцуй дальше».

За этой лёгкостью — часы репетиций с хореографами Джерри Митчеллом и Поллом Пелдикоро. Аль Пачино, которому к тому моменту было за пятьдесят, учился танцевать заново. Результат — «Оскар», «Золотой глобус» и статус легенды.

«Укрощение строптивого» (1980): Челентано и виноградная бочка
Итальянская комедия с Адриано Челентано и Орнеллой Мути в СССР была встречена с восторгом. Но цензура вырезала некоторые сцены. Однако танец в бочке с виноградом — уцелел и стал символом.

Фермер Элиа (Челентано) давит виноград босыми ногами, превращая рабочий процесс в зажигательную пляску под La Pigiatura. Он так натурально топчется, будто всю жизнь только этим и занимался — продавливал ягоды в ритме, который чувствуют только итальянцы.

«Грязные танцы» (1987): мамбо, изменившее всё
Студия считала фильм позором и хотела уничтожить плёнки. Но зритель проголосовал рублём (точнее, долларом). При бюджете в 6 миллионов сборы по миру составили 214 миллионов.

Режиссёр Эмиль Ардолино сделал ставку на профессионального танцора — Патрика Суэйзи. Мать Суэйзи была хореографом, а сам он учился балету, пока травма колена не поставила крест на карьере в театре. Но танцевать не бросил.

Финальное мамбо Бэби (Дженнифер Грей) и Джонни (Суэйзи) под The Time Of My Life (хореограф — Кенни Ортега) стало эталоном чувственности. Его повторяют до сих пор на свадьбах и выпускных. Хотя, давайте честно: так, как Патрик, уже не станцует никто.

«Карнавал» (1981): советский шик
Татьяна Лиознова, известная по «Семнадцати мгновениям весны», взялась за лёгкий жанр. И не прогадала. Номер Нины Соломатиной (Ирина Муравьева) на песню «Позвони мне, позвони» — это бомба.

Муравьева не была профессиональной танцовщицей, но училась у хореографа Андрея Дрознина. Лиознова отсмотрела кучу коллективов, пока не нашла «Ритмы планеты» Бориса Санкина. Актриса выполняла трюки сама — кататься на роликах было сложнее, чем танцевать. Сцена, где героиня представляет себя звездой сцены, выверена до миллиметра: стиль, осанка, каждый жест. В СССР такие номера редко получались изящными, но Лиознова продавила своё видение.

А ещё вспомните «Родню» Михалкова, где Нонна Мордюкова и Юрий Богатырёв выдают нечто взрывное, или комедийный шедевр Пуговкина и Фёдоровой в «Свадьбе в Малиновке». Советский кинематограф умел смешить, а иногда — и заставить пустить слезу от красоты движения.