Следите за новостями по этой теме!
Подписаться на «Киноманы / Новости: сериалы, фильмы, премьеры»
Фильм Katarina Zhu под названием Bunnylovr — это история о молодой женщине по имени Ребекка, живущей в Нью-Йорке и переживающей затяжной кризис. Ей около двадцати с небольшим, друзей почти нет, денег хронически не хватает, а жизнь напоминает бесконечный повтор серых будней. Чтобы хоть как-то оплачивать аренду, она работает ассистенткой и подрабатывает на кам-сайте: болтает с мужчинами, делает фотографии своих ног и получает за это небольшие, но важные суммы. Одним из её клиентов оказывается мужчина по имени Джон — тихий, чуть странный, с подозрительным увлечением кроликами. Именно он присылает Ребекке белого пушистого кролика с огромными глазами. Подарок выглядит так же странно, как и их общение.
Хотя такая завязка легко могла бы привести к мрачному триллеру, фильм выбирает другой путь. Режиссёр играет с ожиданиями зрителя: например, на свидании в кино Ребекка смотрит ужастик о женщине, которая кричит и умоляет о помощи, но сама героиня внезапно встаёт и уходит — словно подтверждая, что её история не будет очередным мрачным фильмом о насилии над девушками в секс‑индустрии. Здесь акценты другие — внутренние, тихие, болезненные.
В фильме есть один тяжёлый момент, связанный с кроликом, которого Ребекка назвала Milk. Но сцена строится не ради шока — она становится поворотной точкой в развитии самой Ребекки. Она постепенно меняется, хотя делает это незаметно: её постоянная нерешительность, вечные опоздания, скомканные фразы, в которых много слов, но мало смысла, — всё это создаёт образ человека, измотанного одиночеством большого города и бесконечным интернет‑шумом.
У Ребекки есть одна подруга в реальной жизни — художница Белла. Богатая, уверенная в себе, склонная к язвительным замечаниям, она привносит в фильм немного злости и юмора. Она не злодей, но и хорошим другом её назвать сложно. Напряжение между ними подталкивает Ребекку к краю эмоционального срыва.
Ещё один источник драмы — отец Ребекки по имени Уильям. Они случайно сталкиваются на улице после долгих лет разрыва. Уильям — человек с кучей личных проблем: долги, азартные игры, коллекция старых порно‑кассет. И всё же он пытается вновь наладить отношения с дочерью. Но как только чувства становятся слишком сильными, Ребекка инстинктивно отдаляется — и от него, и от Джона, который, несмотря на странные увлечения, вовсе не выглядит опасным.
Уильям держит у себя чёрного кота, единственного настоящего спутника в его одиночной жизни. Он показывает Ребекке фотографию кота на телефоне — она вежливо улыбается, но не рассказывает ему о Milk. Именно в таких небольших, тонких сценах и раскрывается эмоциональная глубина фильма.
Zhu помещает героиню в особую культурную среду: жизнь китайско‑американской семьи в Нью-Йорке, где за несколько минут можно переместиться от пожилых азиатов, играющих в маджонг в парке, до тусовок молодых художников. Диалоги звучат естественно, музыка иногда слишком громкая, камера дрожит — это типичные черты нью-йоркского независимого кино, но здесь они работают органично.
Однако сама Ребекка почти не имеет очертаний: у неё нет хобби, стремлений, привычек, даже стены в её квартире пустые. Из‑за этого время в фильме будто расползается: важные события занимают месяцы, а затем кто‑то вдруг говорит, что всё это было всего неделю назад. Такой мягкий, ненавязчивый стиль делает фильм миниатюрным, деликатным и очень хрупким, словно маленькое существо, которое можно держать на ладони.
Фильм Bunnylovr впервые показали на кинофестивале Sundance в 2025 году.
Фильм Bunnylovr делает вид, что собирается напугать зрителя, но быстро сворачивает к другим темам. Создаётся ощущение, что авторы полюбили собственную тонкость больше, чем персонажей. Ребекка живёт в Нью‑Йорке, подрабатывает на кам‑сайте и мечется по жизни без направления — и фильм повторяет её хаос, будто это художественный метод.
Кролик становится главным эмоциональным якорем, что выглядит символично, но смешно. Вокруг полно людей, которые будто случайно оказались рядом: богемная подруга‑сноб, отец‑игроман с котом, клиент с фетишем. Все выполняют функцию — подталкивают героиню к саморефлексии, но сами остаются пустыми оболочками.
Фильм изображает Нью‑Йорк как музей одиночества: маджонг в парке, шумные арт‑вечеринки, беспорядочные встречи. Камера дрожит, диалоги естественные, музыка громкая — стандарт независимого кино, которое так боится быть прямолинейным, что почти теряет смысл. В попытке быть деликатным фильм прячет драму глубже, чем это требуется, и зритель вынужден додумывать почти всё.
Это история о потерянности, рассказанная так, будто автор боится поднять голос. В итоге остаётся чувство: хорошая идея, аккуратное исполнение, мягкая подача — и пустота, от которой спасает разве что кролик, тот самый, случайно отправленный клиентом с кам‑сайта.