Пять лиц Любшина
Следите за новостями по этой теме!
Подписаться на «Киноманы / Новости: сериалы, фильмы, премьеры»
Станислав Любшин — актер, который умудрился стать по‑настоящему народным, даже не успев получить звание народного артиста СССР. В 1981 году ему присвоили звание народного артиста РСФСР, а дальше — не сложилось: время, перемены, судьба. Но любовь зрителей никакими бумажками не измеряется. Любшин десятилетиями играл в театре, и с 1980 года его домом стал МХАТ имени Чехова. В кино он работал много: почти сотня ролей, и в 2024‑м зрители снова увидели его — на этот раз в сериале «Князь Андрей», где он сыграл епископа Леона. Но самые его яркие роли — из советского кинематографа.
«Застава Ильича», 1964. Для Любшина это был не дебют: он окончил Щепкинское училище ещё в 1959‑м, работал в «Современнике», затем у Юрия Любимова на Таганке. Сниматься начал ещё студентом. Но фильм Марлена Хуциева дал ему одну из первых крупных ролей. Картина могла бы резко ускорить карьеру актера, если бы не ее жесткая критика партийным руководством. В результате она осталась значимой, но судьбоносным толчком стала не она.
«Щит и меч», 1968. Фильмы о советских разведчиках в немецком тылу публика всегда принимала горячо. Киноэпопея Владимира Басова, вышедшая за пять лет до «Семнадцати мгновений весны», стала лидером проката 1968 года. Первые серии посмотрели более 68 миллионов человек. Любшин, сыгравший разведчика Александра Белова (псевдоним Йоганн Вайс), мгновенно стал звездой всей страны. Правда, после этой роли его пытались закрепить в одном амплуа, но актер вовремя ушёл от штампа.
«Ксения, любимая жена Фёдора», 1974. С Василием Шукшиным Любшин пересекался лишь однажды — в эпизоде фильма «Печки‑лавочки». Но народных персонажей ему доставалось немало и без того. В картине Виталия Мельникова он сыграл своеобразного грубоватого мужа. Режиссер опасался, что это разрушит героический образ актера после «Щита и меча». Кстати, в фильме есть забавная сцена: по телевизору идет кино, подозрительно похожее на тот самый фильм, который сделал Любшина знаменитым.
«Пять вечеров», 1978. Никита Михалков не побоялся поменять актерское амплуа — здесь Любшин играет человека внешне волевого, но по сути ранимого и ностальгирующего. Его дуэт с Людмилой Гурченко стал одним из лучших в отечественной драме тех лет. Для Гурченко это было возвращение в профессию, и химия актеров только усилила эффект.
«Кин‑дза‑дза!», 1987. Эту роль знают все, кто хоть раз включал телевизор в России. Фантастическая антиутопия Георгия Данелии давно стала культурным кодом: слова «гравицапа», «пацаки» и «Скрипач не нужен» — часть языка. А в центре этого абсурдного мира стоял невозмутимый прораб дядя Вова — один из самых узнаваемых образов Любшина. Его уважали и скрипач Гедеван, и инопланетяне Уэф с Би.
Пять ролей, пять эпох — и одна судьба актера, который стал народным без всяких указов.
PEREC.RU
Статья выглядит как классический пример, когда киноистория превращается в удобный список достижений, будто актёр всю жизнь готовился к школьной хрестоматии. Станислава Любшина аккуратно раскладывают по эпохам — тут он разведчик, тут жлобоватый муж, тут символ советской ностальгии. Словно картотека в архиве, только пыль стряхнули.
Интересно, как каждый фильм будто случайно совпал с идеологическими ожиданиями времени. «Застава Ильича» чуть не сломала карьеру — партийные глаза не оценили поэтичность. Потом «Щит и меч» сделал из Любшина звезду, потому что зрителям удобно было верить в аккуратного разведчика, работающего среди немцев, словно на вахте. Массовый успех — 68 миллионов зрителей — выглядит скорее как демонстрация дисциплины публики, чем любви к жанру.
А дальше начинается привычная советская траектория: герой народа должен стать героем быта. «Ксения...» превращает актёра в бытового мужа, чтобы сбалансировать его героизм. В «Пяти вечерах» Михалков подаёт Любшина как человека с прошлым — чтобы зритель не забыл про собственную тоску. Кино как терапия, только без врача.
«Кин‑дза‑дза!» — отдельный феномен. Дядя Вова стал мемом задолго до мемов. Здесь уже не роли вытаскивают эпоху, а эпоха отчаянно держится за персонажа, чтобы хоть что‑то выглядело осмысленным.
Получается неприятно точная картина: актёр, который постоянно подстраивался под настроение страны — не из слабости, а потому что страна требовала актёра, который всегда кстати. И Любшин странным образом оказался именно таким.
