Сентиментальная ценность: лучший сценарий года – объясняем, почему

Режиссёр Йоаким Триер, признанный норвежский мастер тонких человеческих историй, в своём шестом фильме «Сентиментальная ценность» снова шагнул туда, куда большинство нормальных людей идёт лишь в сопровождении психотерапевта. Хотя картину называют мелодрамой, сам Триер слегка морщится от этого слова — раньше он был контркультурным панком и идею снимать «мыло» не переваривал. Но вот на этот раз история семьи, где тиски непроизнесённых обид лучше затягивает только скотч на семейных фотоальбомах, заставила его понервничать всерьёз: «Я волновался, не перебор ли у меня с эмоциями?» — признаётся автор. В центре — отец, культовый режиссёр Густав Борг (Сталлан Скарсгард), и дочь Нора (Ренате Рейнсве), актриса с грузом поколенческих травм в багажнике души. Борг десятилетиями играл роль худшего отца года, а теперь тащит дочь в свой автобиографический артхаус, под лозунгом «давай разгадаем наши семейные тайны на камеру!» Триер строит сложнейшую структуру — семейная полифония, где каждый персонаж поёт свою ноту дисгармонии, но все дороги ведут к финальному откровению — длинной немой сцене.

Одна из дочерей, Агнес (Ингa Ибсдоттер Лиллиаас), в стиле японской драмы Ясудзиро Одзу — молчаливый наблюдатель, оказывающийся в итоге ключом к примирению. У неё одна редкая суперспособность: видеть душевные потёмки в других, не отвлекаясь на посторонние разговоры. Триер осознанно строит к финалу, где не нужны слова — сцена, в которой отец и дочь смотрят друг на друга, и зритель сам считывает эмоции с их лиц. Такому финалу, по мнению режиссёра, учит только кино. Он игнорирует советы сократить «немые взгляды» — слишком уж много там сказано без слов.

Такое окончание сценария, где боль, вина, любовь и попытка понять друг друга переплетаются без вербальных подтяжек, Триер в результате считает главным своим достижением. Неудивительно — редко кто находит в себе смелость оставить настолько много недосказанности.